— Лео, дитя мое, твоя магия растёт. Она будет ослеплять людей своим великолепием, вызывать восторг и трепет. Но помни, она может причинить вред, а может и даже убить. Если не научишься обуздывать эту силу, она обернется против тебя и тех, кто тебе дорог. Последствия могут быть непредсказуемы.
— Я понял тебя, бабушка, — ответил я, чувствуя, как в груди зарождается решимость. — Я научусь контролировать ее.
Месяцы тянулись, а я все никак не мог обуздать свою магию. Однажды, играя с Уильямом, я нечаянно выпустил в него поток энергии. Он рухнул на пол, потеряв сознание, и тут же начал покрываться инеем. Слезы брызнули из моих глаз. В комнату ворвались родители, их взгляды метнулись от меня к замерзающему Уильяму.
— Лео, что ты натворил? — прозвучал чуть злобный голос отца, когда он подхватил на руки заледеневшего Уильяма.
— Я не нарочно, я не хотел… Мы играли, и это вырвалось… — пролепетал я, чувствуя, как вина сдавливает горло. Я опустил голову, но услышал слабый шепот Уильяма:
— Мама, папа… Мне очень холодно… — выдохнул он едва слышно. Отец тут же велел готовить карету, чтобы ехать к бабушке, она сможет помочь. Эдуард, не выпуская Уильяма из рук, уселся в карету, и они помчались прочь. Мы с мамой и Яном остались стоять, глядя им вслед. Наконец, я повернулся к матери:
— Мама, а Уильям выживет? — спросил я, вглядываясь в ее лицо. Она посмотрела на меня и нежно улыбнулась.
— Конечно, Лео, бабушка обязательно его спасет, — ответила она, ласково погладив меня по голове.
Эдуард, все еще держа Уильяма на руках, ворвался в дом бабушки. С тревогой в глазах он посмотрел на нее:
— Помогите ему, пожалуйста! Он замерзает!
Бабушка приблизилась к Уильяму и коснулась его лба своей рукой. Затем произнесла какие-то непонятные Эдуарду слова. Вокруг ее руки вспыхнул слабый свет, и она взглянула на Эдуарда:
— Все, он поправится, — прошептала она с нежностью. — Лео все еще не может контролировать свою магию?
— Да, — ответил Эдуард. Бабушка понимающе кивнула, подошла к комоду, достала оттуда пару перчаток и, вернувшись к Эдуарду, протянула их ему.
— Держи. Скажи Лео, чтобы он их надел. С ними его магия никому не навредит, — произнесла бабушка, и Эдуард взял перчатки.
— Спасибо вам, вы спасли моего сына, — поблагодарил Эдуард и вышел из дома. Несколько часов спустя они вернулись в замок. Агата и дети встретили их у ворот. Эдуард посмотрел на меня и протянул мне перчатки:
— Держи, Лео. Они помогут тебе, — сказал он, и я взял перчатки и тут же надел их. Так прошло несколько лет.
Все это время я не снимал перчаток. Мне исполнилось восемнадцать, Яну — двадцать два, а Уильяму — девятнадцать. Однажды наши родители собрались в поездку в другой город, оставив Яна за старшего. Я посмотрел на них и тихо произнес:
— Мама, папа, может быть, вам не стоит никуда плыть? Я чувствую, что случится что-то плохое…
— Лео. Мы не можем отменить поездку, у нас дела. Не бойся, все будет хорошо, — сказала Агата и обняла меня. Я ответил на ее объятие.
Родители отплыли на корабле, а мы остались втроем. На следующий день, во время завтрака, в комнату ворвался слуга, Халиф, с ужасом и тревогой на лице.
— Беда! Случилась беда! — закричал он. Мои братья не поняли, но я уже чувствовал, что с родителями что-то случилось.
— Что такое? Что за беда? — спросил Ян, глядя на Халифа.
— Ваши родители погибли на корабле. Ночью был сильный шторм… — ответил Халиф и посмотрел на нас. Я знал, им не стоило отправляться в плавание. Халиф повернулся к Яну: — Ян, как старший, теперь ты будешь королем.
— Завтра твоя коронация, будь готов, — произнес Халиф, обращаясь к Яну. Ян одарил его улыбкой, а затем перевел взгляд на меня и Уильяма.
— Я рад за тебя, Ян, — тихо, но искренне произнес я. Ян снова улыбнулся мне в ответ.
Я направился в свою комнату, затворив за собой дверь. Прислонившись к холодной поверхности, я опустился на пол, и рыдания вырвались наружу. В комнате закружились первые снежинки, и с каждой новой слезой снег становился все гуще и холоднее. Сбросив перчатки, я коснулся ладонями пола, и мгновенно комнату сковал тонкий слой льда.
— Мама, папа… Мне будет невыносимо без вас. Справлюсь ли я? — прошептал я, обессиленный горем, и, прильнув к ледяному полу, провалился в беспокойный сон.
Мимо моей комнаты проходил Уильям. Обеспокоенный моим состоянием, он постучал.
— Лео? Ты в порядке? — спросил он, но в ответ услышал лишь тишину. — Я знаю, тебе сейчас тяжело… Но нужно жить дальше. Родителей уже не вернуть.