- Очнулась. - вижу лицо фельдшера. Ты как себя чувствуешь?
-Больно. Тошнит.
- Потерпи чуть-чуть, скоро приедем. Твои родители едут за нами следом, не переживай. Сейчас сделаем рентген, посмотрим, что с твоей ногой.
- А что с ней может быть?- морщусь от боли.
- Пока не могу сказать точно. Возможен надрыв одной из мышц задней поверхности бедра, видно будет после рентгена.
- Я..я смогу танцевать?- всхлипывая, выдаю, и начинаю безудержно рыдать.
- Не в ближайшие полгода, деточка. Ну тише, тише. Не нагоняй себе стресс. Ты юная, организм справится, восстановится.
Фельдшер совсем молодая. Наверное, недавно только закончила училище.
Пытаясь успокоить, берет меня за руку. Ещё не обросла бронёй цинизма. Ещё есть что-то человеческое в ней.
- Почему? - с тихим стоном задаю вопрос, -почему это могло случиться?
- Дефицит массы тела, излишняя нагрузка на мышцу. Твой организм истощен. Вот и не выдержал. Все, приехали.
Машина останавливается у приёмного отделения.
Меня выгружают из машины, как раз подъезжают обеспокоенные родители. У папы глубокая морщина на лбу, у мамы красные глаза. А у меня нога в огне.
-Родители, ждём в приёмном. Сейчас сделают рентген, все скажем по итогу.- быстро проговаривает фельдшер, махая кому-то рукой.
Врач помогает мне разместиться у аппарата, делает снимок.
-Валь, вывези её, пусть сделают аспирацию крови и дадут укол. У неё гематома здоровенная. - зовёт врач медсестру.
Меня везут в другой кабинет мимо родителей, вкалывают обезболивающее, удаляют скопившуюся кровь.
Страшно и больно. В больнице пахнет ужасом, лекарствами и отчаянием.
Я уже не плачу. Слезы кончились, болит голова. Только сердце долбится о ребра, словно хочет изрешетить мою грудную клетку.
Доплясалась.
А что хуже всего, экзамен и постановка мне теперь не светят. Я всех подвела. Кто теперь будет танцевать партию?
Меня накрывает волной жалости к себе. Она накатывает и накатывает, захлестывая, смешиваясь с чувством вины и самобичеванием. Бестолковая. Ногу порвала, растягиваясь. Просто всех подставила, и саму себя тоже.
Медсестра вдруг принимает обеспокоенный вид, а я чувствую, как дыхание спирает, сознание мутнеет. По телу разливается жидкий огонь.
Меня снова куда то везут, отключающийся мозг улавливает обрывки криков медсестры и родителей.
-Анафилактический шок! Срочно в реанимацию!
***
Прихожу в себя в палате. Рядом родители, у обоих красные глаза.
-Доченька,ты как? - папа берет меня за руку, мама шмыгает носом.
- Пить хочу, -бормочу невнятно слипшимися губами.
Мама плачет. Папа держится. Гладит по голове.
-Мы перепугались очень. Сначала нога, потом это..
- Что со мной?- с трудом выдавливаю из себя, сил нет даже говорить, язык медленной черепахой едва ворочается во рту.
- У тебя был анафилактический шок. Реакция на обезболивающее. Мы не знали, ты ведь никогда аллергии не давала, тебя никогда не приходилось обезболивать. Всё хорошо. Теперь все будет хорошо, телепузик. - из глаза папы стекает скупая слеза.
Хочется её стереть с колючей щеки. Обнять. Но сил нет даже моргать.
-Надо полежать , доча. Две недельки тебя понаблюдают, так надо. У тебя серьёзная травма. Надрыв мышцы. Шок. Надо полежать, доча, надо.
-Пап, экзамен..
-Какой экзамен, Лина, какой экзамен?- взрывается в истерике мама.- Ты чуть не умерла у нас на руках! Черт с ним, с этим экзаменом! Я их по судам затаскаю, это как надо было за детьми следить? - восклицает она, сотрясаясь в рыданиях.
-Успокойся, Лине сейчас не нужно нервничать,- папа обнимает маму, гладит её по спине. Постепенно она успокаивается.
За две недели моего больничного Вика мне ни разу не позвонила. Ни разу не написала, не спросила, как я. Родители заезжали каждый день,привозили домашнюю еду и любимые книги.
Один раз заехала Лилия Юрьевна, уже после постановки и экзамена.
Она попыталась меня успокоить, сказать, что я никого не подставляла, что произошедшее со мной- случайность. Она отдала роль Вике, заставляя её пахать по 6 часов в оставшиеся до постановки дни. Вика станцевала не идеально, но справилась.
Костя тоже приезжал, 5 или 6 раз. Он все ещё пытался ухаживать за мной. Привёз цветы. Не люблю хризантемы, но сам жест был очень приятным. Мы много разговаривали, он гладил меня по голове и заверял, что все будет хорошо.
За день до выписки он приехал снова. И снова привёз цветы. Розы на этот раз.
Я чувствовала, как в животе зарождается приятное чувство. Неужели, те самые бабочки? Мне хорошо с ним, спокойно и интересно.
Конечно,не о любви речь в 15 лет. Но,кажется, я влюбилась.
Костя топчется на месте с цветами, словно что-то хочет сказать.
- Ну ты чего? Проходи, - улыбнулась я, махнув рукой.
Он взял стул, приставил к моей кровати и сбивчиво начал:
- Ангелина, ты мне очень нравишься. Ты будешь моей девушкой?
-Присядь. - Делаю серьёзное лицо.
Он садится, кладёт цветы мне на колени. Складывает руки в замок и смотрит не меня.
-Я согласна, - смеюсь, - видел бы ты свое лицо сейчас.
Он выдыхает,заметно расслабляясь. Улыбается, берет меня за руку.
- Я так рад, Лина. Полгода за тобой бегал и, наконец, догнал.
- Ага. И то, только потому, что я в больницу загремела, - смеюсь. Хотя на самом деле не смешно.
- Как ты справляешься вообще? - обеспокоенно спрашивает он.
- Да фигово, если честно. Все болит, нога болит, затекаю постоянно. Чешется ещё, а почесать не могу, гипс только через месяц снимут, пол лета на костылях, в четырёх стенах проведу. Выпускной экзамен я не сдала, в постановке не участвовала. Про балет можно забыть. Полгода реабилитации, и не факт,что мышца полностью восстановится.
-Трандец, - изрекает он. -Ну ничего, буду приезжать к тебе в гости, не прогонишь?
-Нет, не прогоню. Маму с папой предупрежу и все. В июле уже можно будет потихоньку ходить, если все пойдёт хорошо, - безразлично жму плечами, тереблю в руках край больничного одеяла.
- Супер, малышка! Ты у меня сильная, справишься. А я рядом буду,- заверил Костя.
Рядом. Он будет рядом. Значит, я справлюсь.