Сквозь пелену перед глазами вижу стайку старшеклассников, окруживших Шатурского. Из носа течёт кровь,пачкая белую рубашку, глаз подбит, на лице царапины. Он ржёт, глядя на меня в упор и произносит одними губами:
- ШЛЮХА!
Глава 26.
2.5 года назад
-Ангелина, я в тебе глубоко разочарована.
Мать вышла из кабинета директора,очевидно сдерживая порыв шарахнуть дверью изо всех сил. Её тяжёлый взгляд прибил меня к полу, лишая возможности пошевелиться. Я стояла, как вкопанная,в упор глядя на неё.
- Мам, я..
-Я не хочу ничего слышать, Ангелина. Я уже услышала достаточно. Спасибо, накушалась.
Значит так,- сжала она пальцами переносицу, наморщила лоб, - пока ты не извинишься перед Костей Шатурским в письменном виде и пока ты не исправишь оценки, из дома не выйдешь. Никакого интернета, никаких гулянок, из школы сразу домой. Я буду звонить и проверять. И не дай Бог тебе ещё раз так накосячить.
- И что тогда будет? - тихим твёрдым голосом спрашиваю я. Смотрю в упор, не мигая. - Что ты мне ещё сделаешь? Как ещё ты можешь меня добить?
Лицо обжигает резкая боль. Хвастаюсь за щеку. Не прерывая взгляд в её глаза, улыбаюсь.
- Тебе же даже не интересно, почему я набросилась на него. Я лучше сдохну, чем буду извиняться перед этим уродом. - начинаю смеяться.
Снова прилетает. Уже по другой щеке. Вообще насрать. Мать хватает меня под локоть и тащит на выход из школы.
А зачем тащить? Я и так прекрасно иду сама, ненавижу это место, ненавижу себя в нём. Здесь меня раскатали катком, превратив в жалкий кисель. Здесь уничтожили меня и мою сущность. Здесь всем на всех наплевать, если у тебя нет громкой фамилии. Здесь тебя попросят принести извинения тому, кто совершил над тобой насилие.
Ненавижу.
***
Вереницей потянулась череда унылых и серых зимних дней. Школа-дом-уроки-белый потолок, который я созерцала в оставшееся время. Даже книг меня лишили, зная,что это моя отдушина и радость. Ультиматум мамы я исполнять не собиралась. По крайней мере,по части извинений перед Шатурским.
Спасала только музыка, которую удавалось послушать на компе, пока родителей не было дома.
"I've become so numb, I can't feel you there.."- лился надрывный голос Честера Беннингтона из колонок бальзамом прямо в дыру у меня в груди. Я будто кожей ощущала все, о чем он пел и кричал. Я стала такой же оцепенелой. Обездвиженной. Как ледяная статуя.
Я лежала на кровати, закинув ноги на стену и отдавалась музыке остатками души. Позволяла ей заполнять мои вены и нестись по кровотоку прямиком в глыбу, которая когда-то была сердцем.
И даже не услышала, как входная дверь открылась и хлопнула.
Когда на пороге моей комнаты появились родители, я мигом подлетела с кровати.
-Мам, пап, привет. - протараторила. -Я сделала все уроки, убралась, картошку почистила, она в кастрюле.
- Забирай колонки, -скомандовала мама папе. Она стояла,скрестив руки на груди, наблюдая за тем, как папа отключает провода.
-Папочка, не надо, пожалуйста,- бросилась я наперерез отцу, обнимая его. -Пожалуйста, не забирайте у меня ещё и это, я не могу так больше, не могу, папа, пожалуйста.- взвыла, давясь слезами и всхлипами.
Папа поставил колонки на стол, обнял меня крепко. Содрогаясь от рыданий, я сползла в ноги к отцу, обнимая его колени. Не могла говорить. Бурным потоком слез из меня лилось все то, через что я прошла, все то, о чем я не могла рассказать.
Папа помог мне подняться, сел на кровать, усадив меня на колени. Гладил меня по спине и по голове,молча, пытаясь успокоить.
-Лина, хватит театр устраивать. -устало,но твёрдо озвучила мама. - Ты не выполнила мои условия, ты не извинилась перед Костей, оценки- кошмар. Две недели прошло, а воз и ныне там. Серёж, хватит с ней сюсюкаться. Актриса,- закатила она глаза, в нетерпении отбивая тапочком по полу.
-Лен, оставь нас на пять минут, пожалуйста,- сказал папа, продолжая гладить меня по спине. Рыдания сменились беззвучным водопадом из моих глаз, заливая папино плечо.
Мама недовольно поморщилась и хлопнула дверью. Колонки со стола, при этом, все же прихватила.
-Доча, что с тобой происходит? Ты сама не своя уже почти 2 месяца. - обеспокоенно спросил папа, убирая мокрые налипшие волосы с моего лица.
- Пап, я...я..я больше так не могу, - снова срываюсь в рыдания, обнимаю и покрепче вжимаюсь в его плечо.
Снова гладит, целует в макушку, сжимает крепко в своих руках.
-Я поговорю с мамой, чтобы она вернула тебе колонки. Она упрямая, а ты вся в неё. - тепло шутит и улыбается, треплет мои волосы. - рассказывай, что случилось.
-Пап, я не могу, не могу. Папочка, мне очень плохо, пап, мне жить не хочется- снова захлебываюсь в истерике.
Сильные папины руки заботливо уложили меня в постель,накрыли одеялом. Тело продолжало содрогаться в рыданиях.
- На, выпей и ложись поспи. Станет легче.
Папа протянул мне пару зелёных таблеток и стакан воды. Таблетки пахли какими-то травами. Не знаю таких. Запила пилюли водой.
- Спасибо, папуль.
- Спи, сокровище моё, - он чмокает меня в нос, гладит по светлым, сбившимся в колтуны волосам.
И я провалилась в глубокий тёмный сон без сновидений.