— Что вы ляпнете что-нибудь не то. Нарочно.
Пожарский вскинулся, выставил вверх вилку, даже не произнёс, а провозгласил:
— Ну во-первых, в работе я очень ответственный и дисциплинированный. Во-вторых, немного хайпа никакому мероприятию не помешает. Ну и в-третьих, — он сделал паузу, недовольно поморщился, — чего ещё за «вы»? — Вывел категорично и твёрдо: — Только «ты» и только «Алик». Поняла? — Уставился пристально: — Порепетируем или так запомнишь? Светлана Антоновна.
— Меня тоже не надо по отчеству, — заметила Света, но Александр хмыкнул, помотал головой.
— А я и не собираюсь. Это я так, Светик, прикалываюсь, — пояснил, ехидно улыбаясь. — Какая же ты непонятливая.
Какой же он… болтливый. Не человек, а электрическая кофемолка.
Неужели он вообще никогда не затыкался? Высказывал вслух всё, что только в голову взбрело?
«Алик», — проговорила Света про себя.
Ему подходило. Но, видимо, действительно надо привыкать. Подобная форма не очень-то вязалась с деловым общением. Слишком по-домашнему, слишком по-приятельски. Хотя он и вёл себя так, словно они родственники или знакомые хороших знакомых.
— Но, если чего пока не знаешь, — доверительно продолжил Пожарский, — ты не стесняйся, у меня спрашивай. Я расскажу. Я очень душевный и понимающий. Золото просто, а не человек, — заключил важно и тут же рассудительно добавил: — Но, мне кажется, это сразу заметно. — Он отломил кусочек от последнего сырника, обмакнул в варенье и неожиданно предложил: — Попробуй. Вкусно.
Протянул, рассчитывая собственноручно скормить с вилки, глянул с ожиданием, но без излишней значимости, словно не находил в этом ничего особенного. Но ведь на самом деле не настолько уж это и невинно — вот такие жесты.
— Не хочу, — торопливо отказалась Света, и едва сдержала желание добавить, что достаточно подобных мелких провокаций.
Она не подопытный кролик, которого можно проверять на реакции. А на место недавней дружелюбной расслабленности опять вернулась внимательная насторожённость, ощущение неоднозначности.
Теперь Свету уже не так просто подкупить, навешав лапшу на уши, сразив внешней красотой и обаянием. Будто на шкале чувств и доверия поставлен барьер. Всё, что до — пожалуйста, а стоит зайти чуть дальше — сразу ступор и обратный ход.
Закончив с завтраком, Пожарский рассудительно заметил:
— В «Орлове» после прогона наверняка угостят. Так что сам не поведу. Я же не дурак отказываться. — Посмотрел на Свету. — Лучше на такси. Как раз, пока ждём, соберусь. Вызывай тогда и поедем к Ренату.
Поедем? Разве это входило в её обязанности — везде сопровождать клиента? Вроде бы Марьяна и предупреждала, что иногда придётся, особенно, когда надо что-то из вещей прихватить с собой или на месте уточнить условия. Но не постоянно же. И не на примерку же.
— А я зачем?
— Попрошу, у него тебя приоденут, — даже не задумавшись, откликнулся Пожарский. — Ты же теперь не в школе работаешь.
— А я и раньше в школе не работала, — возразила Света. — И не собираюсь все деньги на шмотки спускать.
Ей ни к чему одежда от какого-то там продвинутого модельера. Глупость какая — переплачивать за эксклюзивные лейблы, нашитые на шмотки, которые по большей части мало чем отличаются от точно таких же из масс-маркета. На вид всё равно почти никто не определит. Тем более она не считала, что одевалась как-то не так.
— Да ты не волнуйся, я оплачу, — успокоил Пожарский, прищурился, окинул Свету оценивающим взглядом, вывел критично: — Могут правда проблемы с размерчиком возникнуть. А так-то Ренат не только сценические костюмы шьёт и всякое на выход, но и повседневное. Думаю, чего-нибудь да найдёт.
Хорошо, что она со всякими научились общаться и в кол-центре, и в отделе кадров, отделяла работу от личного, иначе бы не промолчала. Да и Пожарский успел раньше, видимо, опять легко считал по выражению лица.
— Да ладно, не заводись? — воскликнул миролюбиво. — Я ж не затем, чтобы осудить или обидеть. — Улыбнулся, как всегда обезоруживающе-очаровательно. — Я и сам худых и плоских не очень люблю, — заверил проникновенно. — Лучше помягче. — Но тут же торопливо добавил: — Неужели тебе самой совсем не хочется понаряжаться, попримерять? — Указав ладонью, поинтересовался с нарочитым сомнением: — Реально нравится вот это носить?