«Блин, да зачем вам дрыхнуть-то?» — подумала Гелена, которая порой откровенно завидовала выносливости духов. Латиф объяснял ей, что без сна они, конечно, не умирают, но хоть пара часов отдыха придает сил и помогает переварить пищу. Впрочем, сейчас ей очень хотелось, чтобы эта парочка все же отправилась на боковую, но у них оказались другие планы.
— Я тут настой из шиповника сварила, он такой сладкий! — сказала рыжая демоница. — Попей, он, по-моему, даже голод немного заглушает.
— Сластена моя, — улыбнулся домовой. — Мне кажется, ты все-таки успела понести, вот тебе и хочется есть постоянно. Жаль, что наверняка узнаем не раньше, чем круг замкнется.
— Но почему это именно сейчас случилось! А если к тому времени здесь все погибнет? — вздохнула девушка. — Куда мы денемся вместе с ребенком?
— Не погибнет, иначе мы бы знали, — заверил парень, осторожно взяв ее за подбородок и посмотрев в глаза. — Ты же мне веришь?
— А старая Нина точно скоро уйдет, душа у нее уже совсем близко, — с горечью сказала домовинка. — Я к ней каждую ночь захожу и рассказываю про холодную реку, а она так тихо дышит, словно младенец… И знаешь, мне кажется, она меня узнает: когда я вечером ей чай приношу, всегда говорит «спасибо, дочка». Догадывается, что именно я ее навещаю. Как думаешь, Хей?
— Конечно, она знает, и тебе не стоит грустить. Ей пора отдохнуть от своих болей, и мы уже многих так проводили и упокоили. И знаем, что их души сейчас в порядке.
— Да, но сейчас мне от каждой новой кончины становится страшнее: будто морок от них еще больше разгуливается. Боюсь, как бы она не потянула за собой и других.
Тут Гелена искренне удивилась, что молодая демоница, да еще, вероятно, беременная, ждет смерти старухи и голодает вместо того, чтобы съесть душу — той она все равно уже без надобности, а у них жизнь впереди. И парень ее хорош: хоть бы намекнул, что ли. Похоже, только мастерить детей горазд, а не думать об их выживании.
Тем временем они опустошили флягу, девушка положила голову на плечо парня и запустила руку ему под рубашку, видимо, решив поднять настроение испытанным способом.
— Ох, перкеле[1], что ты творишь, бесстыжая? — улыбнулся домовой и стал расстегивать пуговицы.
— Да сними ее совсем, — махнула рукой девушка, — никто нас тут не увидит.
Парень охотно спустил рубашку с плеч, показав мощное, красиво очерченное тело с аккуратной золотистой порослью волос на груди. «Да уж, не такими я представляла домовых в детстве!» — подумала Гелена. Ей стало неловко, но любопытство разгорелось помимо воли. Прежде она думала, что духи спариваются между собой только для размножения, а истинный кайф получают с ведьмами и на охоте за людьми. Но эта домовинка смотрела на молодого любовника с такой огненной смесью нежности и страсти, что им явно больше никто не требовался.
Он притянул ее за бедра и заключил в объятия так, словно укрывал от бури или вражеского нашествия. Сорочка домовинки сползла до пояса, они жадно целовались и упивались каждым краешком открытой кожи. Парень прошелся поцелуями по груди и сказал:
— Я чувствую запах! Ох, как это заводит — будь моя воля, ты бы всегда ходила брюхатой. Ты ведь тоже так хочешь? Хочешь всегда носить моих детей? Хочешь, чтобы я снова тебя наполнял, едва ты разродишься?
— Хочу, очень хочу, только не кусайся! — предупредила девушка.
— Я не могу терпеть, — заявил домовой, повернул ее спиной к себе и вцепился зубами в загривок. Она вскрикнула, но тут же соблазнительно выгнулась, опираясь на руки, и парень быстро приспустил штаны. Гелена вконец растерялась, ее даже бросило в жар, но она не могла заставить себя скрыть видение. В нем не было никакой романтики, а только животная похоть, которую Гелена могла принять за изнасилование, если бы не видела их разговор. Но в ней сквозило полное доверие и взаимопонимание любовников, в котором и мужская агрессия, и женское распутство казались родными, трогательными и чарующими. И почему-то казалось, что этим яростным соитием они бросали вызов холодным и мертвым силам, отгоняли их от своей вотчины словно злобных собак.
Домовой резко вошел и задал такой ритм, что девушка еле успевала перевести дух. Она целовала и вылизывала ему руки, парень блаженно постанывал, ручейки пота текли из-под его длинных волос по шее и груди, и разрядка, судя по всему, была уже близка.
«Что творят!» — невольно восхитилась Гелена. В то же время по телу предательски растеклось возбуждение, которое затуманило рассудок, и он больше не мог удерживать блоки.
Парень вдруг остановился и посмотрел в сторону коридора. Гелена, похолодев от испуга, съежилась на месте, видение пропало и до нее только доносились приглушенные голоса домовых.