Погрузившись в воспоминания, она поднесла к губам сигарету и собралась щелкнуть зажигалкой, однако язычок огня еще раньше сгустился в воздухе. В комнате запахло жженым деревом и раскаленным асфальтом, и Хафиза улыбнулась. Не сказать чтобы она сейчас была рада визиту бывшего друга, но это могло хоть что-то прояснить.
— Ты не забыл эту игру, Абдуллатиф, — заметила она, смачно затянувшись. — Хочешь почтить память нашего былого союза?
— Это не я его разрушил, — развел руками материализовавшийся Латиф. — Просто ты заигралась и тебе понадобился слуга, а не друг. А пришел я для того, чтобы ты не успела напридумывать себе всякую дичь.
— И в самом деле, что же я могу придумать, когда около моего дома бродят местные колдуны, а в лесу валяется труп моего брата? — зло прищурилась ведьма. — Надо быть полной истеричкой, чтобы углядеть в этих пустяках нечто двусмысленное и угрожающее!
— Я и не спорю, что это серьезно, только не сваливай все на меня! Просто ситуация вышла из-под нашего контроля, так что теперь расхлебывай как можешь. В конце концов это была только твоя затея!
— Абдуллатиф, ничего «нашего» больше нет. Я вижу, что ты пытаешься усидеть на двух стульях, поэтому и не причинил этому ведьмаку особого вреда. Так хотя бы не унижай себя враньем!
— Малефика, я бы сам предпочел, чтобы это не было правдой, — вздохнул Латиф. — Но если у тебя осталась хоть капля интуиции, то придется поверить! Я стащил с него сапоги с носками и оставил валяться там же на заливе, рядом с собакой. За ночь на таком морозе он без всякой магии должен был гангрену заработать!
— Ну если ты не врешь, то идея была красивая, — заметила Хафиза, — жаль, что получился пшик. Похоже, ты на него всерьез обиделся, инкуб! Неужто приревновал? Он подружился с твоей Гели, верно?
Латиф брезгливо дернулся, но ничего не ответил, и ведьма довольно ухмыльнулась.
— Ну а чего ты хотел? Рано или поздно она бы потянулась обратно к людям! По большому счету в этом-то он вообще не виноват.
— Если у меня украдут золотую цепочку, я буду разбираться с вором, а не с цепочкой, Малефика, — жестко произнес Латиф. — И давай закроем наконец эту тему! У тебя есть идеи насчет происходящего или только претензии?
— Ты должен знать, что у прирожденных ведьм всегда есть тотемы и аватары в животном мире, которые передают им частичку своей природной мощи. Например, у старой Мавахиб это была египетская летучая мышь-ночница — благодаря ей старуха видела в темноте и толковала звуковые вибрации в воздухе. Обычно такая сила дремлет, но в чрезвычайной ситуации напоминает о себе и даже спасает жизнь. Правда, это может принять весьма дикие и далекие от принятой морали формы.
— Ну да, я узнал, что старый колдун со своими подручными называл этого парня «Водяной Змей», но мало ли что? Сейчас люди на технику молятся, а не на дикую природу!
— Вот именно, змей! Мне и прислуга это слово шептала — больше они ничего толком и не поняли, только повторяли: «Соабэн, соабэн!» А глаза у всех белые от ужаса, будто самого Ахримана во плоти повстречали, — промолвила Хафиза.
— Ты про этого мальчишку говоришь?! Малефика, ну это же просто смешно!
— А я в отличие от тебя привыкла думать и вникать, прежде чем смеяться. Так вот, ведьминского внутреннего зверя достаточно впустить один раз, и он уже не покинет душу. А рептилии, чтоб ты знал, умеют спасаться от холода, погружаясь в спячку и заглушая все чувства и реакции, превращаются в этакие живые консервы за ледяным панцирем. У этого ведьмака, похоже, сработала именно такая защита!
— Тогда он и спал бы на том берегу до утра, а не носился босиком по окрестностям! Ни одно живое существо не станет зря растрачивать силы в опасный момент. Почему ты вообще уверена, что именно он был около твоего дома?
— Я учуяла его запах сразу как вернулась из города: он мне еще с той дачи памятен, где убили Нурию. Даже ее кровью до сих пор слегка отдает! А потом мы наткнулись на тело Курбана, которое успели обглодать бродячие псы. Вот так я по твоей милости потеряла уже второго родственника и помощника!
— Ты точно знаешь, зачем твоего недоумка понесло в лес?
— Может, затем, что он учуял опасность, которую не видел ты, со своей хваленой вековой мудростью?! — крикнула Хафиза, покраснев от гнева. — И погиб, защищая мой дом! А вот что ты делал в это время? Не сам ли натравил ведьмака на мое жилище?
— Я тогда еще и не успел сообразить, что ты устроилась именно здесь, — парировал Латиф. — Только сегодня, получив твое послание, сопоставил все факты и вспомнил бурную молодость.