— У меня всегда останется по крайней мере один выход, — ответила Гелена. — И ты уже не получишь ни мое тело, ни душу. Если не веришь, давай попробуем.
— Ты думаешь, я поведусь на такую чушь? Что ты, привыкшая к красивой жизни, ничего больнее уколотого пальчика не испытавшая, сможешь покончить с собой? — усмехнулся Латиф, но тем не менее выпустил ее руку.
— Ну допустим, я останусь жива и буду на положении ненавидящей тебя рабыни. Тебе самому-то понравится такая жизнь? Ты тоже привык, чтобы я под тобой стонала от наслаждения, а не лежала стиснув зубы и мечтая всадить тебе шило в спину.
— А, ну когда бабы так говорят, то все ясно, — протянул Латиф, глядя в упор на побледневшую девушку, у которой странно и чуждо блестели глаза. — Ты переспала с этим ведьмаком, верно? Дрянь! Отвечай, подстилка!
— Возможно, ты удивишься, но иногда вопросы между мужчиной и женщиной решаются без этого, — бесстрастно произнесла Гелена. — В конце концов ты же со своей Малефикой не спал!
— Нам когда-то было что дать друг другу взамен! А что ты могла ему дать в обмен на свободу? Чем ты еще богата кроме своего тела, Гели? Тем более я-то знаю, что раздвинуть ноги перед первым встречным для тебя в порядке вещей! Но тебе хоть понравилось?
— Не хочешь — не верь, главное, что мы это знаем. Но по крайней мере от Ильи я за один разговор узнала и получила больше, чем за все время, проведенное с тобой. Надеюсь, это было хоть в какой-то мере обоюдным. И кстати, спасибо, что наконец открыл, во что ты на самом деле ставил и меня, и мои чувства к тебе.
— Теперь уже и «мы»? Значит, все еще гораздо хуже, — произнес Латиф сквозь зубы. — Что же, считай, что ты сама подписала своему Илье смертный приговор. В ближайшее время я с ним разберусь, а тебя пока не трону: все равно вскоре приползешь.
Он развернулся и хотел пойти прочь, но Гелена бросилась к нему и схватила за рукав.
— Не смей его трогать! — крикнула она. — Я сейчас же скажу водяницам, чтобы его предупредили, и тогда тебе самому там задницу поджарят! Ты один, а этих ребят много, и они его никогда не предадут.
— Вот как! — усмехнулся Латиф, хотя внутри все пылало огнем. — Гелена, ты, видимо, совсем плохо меня знаешь, если бросаешься такими словами и не боишься за себя! Не говоря уж про этого несчастного ведьмака, которого ты пытаешься защитить. Неужели я так фатально ошибся и ты заурядная дура с претензиями на глубокий внутренний мир?
Ее лицо было совсем близко, и нутро Латифа рвалось от желания ударить и поцеловать одновременно. Но холодный демонический разум подсказывал, что сейчас надо идти иным путем. Любая агрессия и насилие над женой привлекут внимание водных дев, а те непременно донесут колдунам, и тогда… Дрянная девчонка ведь в чем-то права: против целой своры этих молодых шакалов он мало что сможет, разве что исподтишка, когда все уснут. Раз уж они поставили такой барьер, что он два дня не мог отыскать Гелену, их не стоит недооценивать.
А наказать ее он еще успеет…
Латиф осторожно коснулся ее лица, словно стирая с него гнев и тревогу. Взгляд Гелены затуманился, она смотрела сквозь него как в декабрьскую серую мглу и тревожно подергивала губами. Отойдя на несколько шагов, Латиф быстро растворился в воздухе и объявился уже на другом краю залива. Теперь оставалось подкараулить Илью, благо на ритуалы тот обычно ходил только в сопровождении фамильяра.
Рассудком Латиф понимал, что колдуну пока не стоит вредить: все-таки Хафиза стала слишком непредсказуемой и целиком зависеть от ее капризов опасно. Если парню вдруг удастся договориться с высшими силами, то она получит хороший урок, а Латиф наконец увезет Гелену, перед этим расправившись со всеми, кто успел его разозлить.
Но после слов жены он чувствовал животную ненависть к Илье, забравшему то, что Латиф считал безраздельно своим. И плевать, что это был не секс, так оказалось даже больнее. В прошлом Латиф изредка получал отказы, но никогда не терял уже завоеванных женщин, они уносили в могилу опустошающую страсть, умирали с благодарностью за истомленное тело и сожженное сердце. Однако ни одна из них не была ему так нужна, как эта питерская девчонка.
Неужели он вправду ее потерял? И поэтому мышцы утрачивают вековую легкость и упругость, питание не идет впрок, сон не помогает забыться, а проверенная магия утекает словно ручей сквозь пальцы. Или есть еще какая-то тайна, беспощадно вытягивающая из него остатки энергии?
«Податься, что ли, ненадолго в родные места? — вдруг подумал Латиф. — Хафиза решила отдохнуть перед забегом, а я-то чем хуже! О Гели есть кому позаботиться, а я хоть немного приду в себя и решу на свежую голову, как с ней быть дальше».