— Так нас с детства этому учат, иначе к юности все бы уже одноглазые ходили! — улыбнулся Юха. — Ясно же, что без драки мальчишки не растут, и всяко лучше учить, чем запрещать. Разве что на кулаках с ними не помахаться, а со всем остальным справляемся!
— Это же мы так, балуемся, — добавил Хейкки. — А вот если враг попадется, тут без шуток, ими и прикончить можно за милую душу. Когда я еще малый был, моя мать одной кликуше чуть пол-лица не оторвала. У хозяев младшая дочка захворала, так эта дурковатая баба начала под окнами голосить, что дитя вот-вот умрет, небеса дом покарали! Хозяйка, ясное дело, в слезы, хозяина дома нет, вот мать из клети выскочила и погнала ее вон. Лекарь потом ей лицо зашил, но шрам остался на всю оставшуюся жизнь.
— Ничего себе! — тихо сказал Ян. — А может, эта тетка была просто больная?
— Может, но это не наша забота. Больная — дома сиди, у своих духов под бочком, а другим не смей гадить. Слова иногда тоже страшную силу имеют, вот и приходится кое-кого затыкать. Если мы чуем опасность, Ян, тут не до церемоний, а свое всегда защищать надо. Ты это на всю жизнь запомни.
Юха промолчал, но по его лицу было ясно, что он разделяет мысли друга. Ян растерянно кивнул, и Сату ласково погладила его по затылку.
— Хей, не забивай ты Яну голову раньше времени, — тихо промолвила она. — Он все-таки детеныш еще, а ему и так крепко досталось.
— Я уже не детеныш, Сату, я будущий проводник, — твердо заявил Ян. — Мне папа так сказал, и Антти. А ты не грусти, тебе нельзя, потому что малышу тоже будет грустно.
— Надо же! Спасибо тебе, родной! Обещаю, что больше никто здесь грустить не станет, — улыбнулась домовинка и обняла мальчика мягкой белой рукой.
Глава 28. Теплые дома
Запахнувшись в тяжелую дубленку, мужчина лет сорока крался по лесу к тропинке, которая вела к дачному поселку. Порой снег предательски скрипел под сапогами и он озирался, хотя никто не мог его видеть, кроме оседлых птиц да зайцев-беляков. Какие безумцы сейчас станут гулять в лесу вместо того, чтобы тихо дожидаться боя курантов в отапливаемой квартире?
Сам он сунулся сюда не для прогулки: в том поселке, рядом с пустующими избушками, было несколько новых и прекрасно обустроенных домов. Имея неплохой воровской стаж, мужчина выведал, что в одном из них жила весьма обеспеченная семья и хозяин на время мороза отправил жену с детьми в утепленный дом, а сам из-за работы остался в городе. Здесь наверняка было чем поживиться, а в заплечном мешке у вора имелся неплохой кусок арматуры. Пожилой охранник, хозяйка и двое ребят не казались серьезным препятствием, хотя он не очень любил «мокрые» дела и прибегал к ним только в крайнем случае.
Холод злобно кусал неприкрытое лицо, порой мужчина жалел, что вышел на дело, не дождавшись оттепели, но азарт подгонял вперед. Ветер подул сильнее, и вор решил, что тропинка уже близко.
Вдруг посреди мертвой тишины раздался треск, словно кто-то крался позади. Мужчина списал это на ветер или иллюзию, однако под ложечкой тревожно засосало. Через несколько секунд ему в спину прилетел плотно слепленный снежок — брызги угодили за шиворот, растеклись холодными ручейками и он брезгливо содрогнулся.
— Кто здесь? Что еще за шутки? — громко проговорил он, но услышал только жутко разнесшееся эхо.
Немного постояв и цепенея от стужи, мужчина пошел дальше, но за спиной снова захрустел снег и уже явственно послышались шаги. Оглянувшись, он увидел лишь вымершую лесную чащу и колени затряслись, как если бы за ним кралась голодная бродячая псина. Тем временем звуки набирали оборот, объединяясь в какую-то огромную вибрацию, — трещали сухие ветки, сосновые шишки падали к его ногам, в небе свистели, визжали, хрипели и каркали невидимые птицы.
Мужчина беззвучно пролепетал какое-то ругательство, во рту и горле пересохло до боли. Вдобавок начало стремительно темнеть, хотя не было еще и трех часов, а меж деревьев замелькали какие-то непонятные огоньки.
— Кто здесь?! — крикнул он, с усилием напрягая горло. Но помимо эха до него донесся переливчатый девичий смех.
Шепотом выругавшись, мужчина пошел быстрее и вскоре понял, что сбился с пути. Порывы ветра, рев мотора и даже человеческие голоса доносились то с одной, то с другой стороны, и он уже не мог понять, где поселок, а где шоссе. Да еще послышался гул поезда, хотя они не ходили из-за тумана и снежных завалов.
Вор бросил мешок и побежал наугад, но сил хватило ненадолго из-за сбитого дыхания. За спиной запахло гарью, в глазах защипало, он поскользнулся и, беспомощно замахав руками, рухнул на снег. Сил кричать уже не осталось, и на несколько секунд он забылся, но вскоре пришел в себя от сильной боли в ноге, будто его укусил невидимый зверь. Затем какая-то сила потащила его вперед, словно воздушная волна, он пытался ухватиться за пеньки и кустарники и лишь исцарапал руки.