— К Гелене? — спросила Накки, коснувшись его подбородка. — Хочешь ее повидать?
— Да просто это больше некому сделать, — вздохнул Илья. — Она же всех растеряла по собственной дурости! Если в Новый год никто о ней не вспомнит, она может и снова с катушек слететь.
— Что же, если тебе это действительно нужно, то поезжай, — бесстрастно сказала Накки. — По крайней мере там стоят ловушки, и на ее благоверного ты не наткнешься. Только не трави себе душу лишний раз: все-таки завтра у нас трудный день.
Илья тяжело сглотнул, вспомнив, что будущим утром им с Антти предстоит обращаться к духам Туонелы, и от этого, вероятно, зависит судьба города. Да и для них обряд мог обернуться чудовищной нагрузкой, исход которой пока нельзя было предсказать. Поэтому мысли о Гелене хоть немного помогали отрешиться и от горя, и от нависшей угрозы, которую он не мог обсуждать ни с сыном, ни с Накки, ни даже с верными домовыми, — от одной мысли предательски накатывала тошнота и прошибал холодный пот.
До жилища водяниц финн доехал без приключений, поздоровался с девами и они провели его на кухню, более тесную, чем у Антти, но тоже уютную. Здесь он и увидел Гелену, в длинном льняном платье и сандалиях, с распущенными волосами и почти таким же оберегом на шее, как у Накки. Лицо у нее еще больше побледнело, глаза были тревожными, но она выглядела окрепшей по сравнению с их прошлой встречей.
— Илья! — воскликнула она и бросилась навстречу, затем смутилась и замерла на месте.
— Здравствуй, Гелена, — тепло ответил Илья и сам протянул ей руку.
— Спасибо, что приехал, — тихо сказала девушка. — Прими мои соболезнования: мне на самом деле очень жаль Олега. Он вообще-то был славным мужиком, и в других обстоятельствах я бы с удовольствием с ним общалась по-дружески. Как назло, нас свел только криминал, черная магия и прочая дичь, а на моей совести теперь еще и его смерть.
— Да, Олег был хорошим человеком и другом, только слабовольным. Собственно, это и сыграло роковую роль. Так что перестань себя бичевать, Гелена, ты уже не помогаешь Латифу и не живешь по его правилам. А превратить злобного демона в пушистого зайчика не могла никакая любовь: он всегда жил, неся людям боль и разрушение, и будет так жить, пока мы его не остановим.
— То есть, вы его убьете? — тихо спросила Гелена.
— А у нас есть выбор? — вздохнул Илья. — Это пришлось бы сделать даже без смерти Олега и Халти: правосудие против твоего мужа, увы, бессильно и мы обязаны сами защитить от него себя и других. Ну а этим поступком он уже расставил все точки.
Он протянул Гелене записку, оставленную Латифом. Молодая ведьма взглянула на нее, прикусила губу и твердо заявила:
— У меня больше нет мужа.
— Вот и славно, Гелена, — ободряюще улыбнулся Илья. — Давай поговорим о чем-нибудь другом: год скоро завершится, и завтра все может перемениться к лучшему. Я тебе, кстати, теплые вещи в городе купил и еще кое-что на память.
— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Представляешь, я часто здесь о тебе думала. Пойдем к нам на кухню, я тебя хоть кофе напою. Я там часто тружусь: водяницы не очень любят готовить, так что я их теперь кормлю рыбными деликатесами!
— Это здорово, — искренне заметил Илья. Она повязала платок поверх волос и взялась накрывать на стол.
— Сейчас угощу тебя суши из речной рыбы, — похвалилась Гелена. — Никто так не делает, а водяницы умеют ее очищать от паразитов, так что пробуй безбоязненно!
Илья рассмотрел глиняную посуду, грубоватые холщовые скатерти и резные деревянные ларчики с солью и пряностями. Они поели, выпили кофе с привезенным Ильей пирогом, и он рассказал Гелене о столкновении с Северным старцем.
— Представляешь, я никогда не слышал, чтобы хозяева мертвого мира показывались колдунам, — признался Илья. — Порой мне кажется, что старца-то и не было, а был сгусток наших внутренних кошмаров. Холод, галлюцинации, эмоциональное истощение, сонный паралич, — я только не знал, что это может распространяться и на демонов, а так вполне медицинская картина.
— Да, в такой обстановке недолго с ума сойти, — вздохнула Гелена. — Ты хоть сегодня вечером расслабься, да и я постараюсь.
— Я тебе как раз и привез антидепрессант, — заметил Илья и достал из пакета мягкую игрушку в виде ежика, очень похожего на настоящего, с блестящими черными глазками. — Успел купить вчера в городе: мне сразу показалось, что он понравится той девочке, которая все еще в тебе живет.
Гелена растерянно погладила ежика по пушистым колючкам, ее губы дрогнули, черты чуть исказились, словно от боли.