— Знаешь, какой ты красивый? — тихо спросила Накки, проводя ладонью по его бледной коже. — Настоящий викинг, пахнущий морской солью, медом и кровью, о котором грезит любая женщина…
— Ты преувеличиваешь: в роду у меня были сплошь крестьяне да ремесленники, — улыбнулся Илья. Не ответив, она прижалась к нему всем телом, с удовольствием ощутила мужское напряжение. Дева спустила сорочку с плеч и нагая выступила из шелковых складок, совсем как в их первую встречу.
Желание так обожгло Илью изнутри, что он уложил Накки прямо на ворох одежды, принялся целовать ее щеки, шею, грудь, на которых таяли и растекались льдинки. Он невольно глотал их, ощущая нежный вкус ее кожи, но ему становилось только жарче, словно они чудом оказались у ласкового южного моря, на белом песке, под небом, усыпанным звездами. Распалившаяся от поцелуев и игр Накки притянула Илью к себе и сама стала ласкать его торс, пробираясь все ниже, то осторожно касаясь подушечками пальцев, то властно надавливая.
Илья блаженно вздохнул и притронулся к ее бедрам. Она вздрогнула, прикусила губу: вероятно, проникновение было чересчур жадным и напористым, будто он хотел стереть с них обоих налет мертвого колдовского мороза, содрать липкое наваждение, пришедшее из самого ада. Но Илья сразу сгладил боль и неловкость теплым поцелуем в губы, провел по ее лбу и щекам, коснулся подрагивающих век. Нетерпение было так велико, что он вскоре изошел и в полудреме опустился ей на грудь, раскрасневшийся, мокрый, бесстыдно счастливый, словно сытый зверь, нежащийся рядом с самкой.
— А теперь нам все же стоит перебраться в воду, — шепнула Накки, лукаво улыбаясь, и Илья услышал приближающиеся голоса. Едва они укрылись в горячем водоеме, как на берегу появилась стайка девушек с длинными распущенными волосами и несколько парней. Илья узнал водяниц с лодочной станции, и они приветливо помахали ему рукой. Все спокойно обнажились и тоже устремились в воду — девушки заходили плавно и неспешно, а их поклонники лихо ныряли с разбегу. Илья невольно залюбовался их задором и гармоничностью. Накки, прижимаясь спиной к его груди, безмятежно наблюдала за молодежью, а он расчесывал и перебирал пальцами ее волосы — временами она прикрывала глаза и сладостно вздыхала от ласки.
— Спорим, в следующий раз Гелена уже придет вместе с ними? — вдруг произнесла водяница, наблюдая за купающимися.
— Это ты к чему?
— К тому, что жизнь лесной или водяной ведьмы, какую она себе наметила, неизбежно связана с молодыми и жадными до плоти демонами-хранителями. Через страсть они делятся природной силой, необходимой для будущих таинств, — в тебе она заложена от рождения, а ей потребуется подпитка. Конечно, она не научится превращаться в зверя, вызывать огонь или ходить босиком по снегу, но ее силы несравненно возрастут. Затворнице и мужененавистнице в таком мире долго не продержаться. Чем раньше Гелена это поймет и примет, тем лучше, благо у нас парни честные и вреда не причинят.
Илья откинулся назад, посмотрел в небо, на котором прорезался белый след самолета, и промолвил:
— Ну, сначала надо убрать Латифа: мы знаем, как он поступает с теми, кто посягнет на его игрушку, и подставлять ребят я не намерен. А вот о нашей жизни, по-моему, настала пора поговорить, Накки! Правда, мне нечего тебе преподнести, но я обещаю это исправить, как только оденусь и доберусь до цивилизации.
— И что ты хочешь сказать?
— Останься со мной, — серьезно произнес Илья и сжал ее руку. — Я не способен наделить себя таким долголетием, как у вас, но мы можем пожить счастливо какое-то время! Если это невозможно сделать по нашим законам — давай поженимся по вашим. Что скажешь?
— Что ты все-таки безумен, — покачала головой Накки, грустно улыбнувшись. — Неужели не мог найти более подходящего места для такого разговора?
— А что лучше подойдет для водяной девы и Водяного Змея? — возразил Илья. — У нас с тобой одна стихия, и даже после смерти часть моей души останется в ней — я смогу приходить к тебе с дождем, с туманом, с изморозью на окне. И буду ждать, когда ты придешь ко мне уже навсегда. Да, не будет ни прошлого, ни будущего, ни мыслей, ни желаний, но мы все-таки сможем держаться рядом.
— Тебе долго придется ждать, — сказала она шепотом.