— Будешь мне помогать, — сказал Латиф, пытаясь отмахнуться от летящих в лицо снежных клубов. Но вдруг он почувствовал резкий кислый запах хвои, сладковатый смрад водорослей, приторный молочно-медовый дух, от которого чуть закружилась голова и перехватило горло.
— Мы сами поможем тебе, бес, — произнес спокойный и насмешливый молодой голос. Дорога осветилась и перед ним появились четыре мужские фигуры, все как на подбор рослые, мускулистые, длинноволосые, с закатанными по локоть рукавами. Впереди других стоял парень с каштановой шевелюрой и синими глазами, который вдобавок приветливо помахал Гелене рукой.
Латиф тяжело сглотнул — ему не то чтобы стало страшно, но не по себе, — и промолвил:
— А где ваш господин?
— Господин едет сюда: у него много ценного груза, — невозмутимо ответил синеглазый. — А нас он послал тебя выследить. И как видишь, ты угодил прямехонько нам в руки.
— Что с Хафизой? — крикнул ифрит: ветер стал завывать все сильнее. — Вы ее убили и ограбили? Это и есть ваш «ценный груз»?
— Да, твоя подруга уже навсегда успокоилась! А где ж ты был, когда она звала на помощь? — усмехнулся другой демон, с белыми волосами. — За бабу спрятался! Ждал, пока мы потратим на нее силы, чтобы самому отделаться малой кровью?
Латиф невольно поморщился: в чем-то этот нахал был прав — весть о смерти Хафизы вызвала некоторое облегчение, что отныне не придется разгребать ее проблемы. Но куда больше его волновало другое. «Если они догадаются, что я не могу перенестись, то все пропало. Надо сыграть на опережение».
— Вот что, мальчики: я, конечно, дождусь ведьмака, и он очень пожалеет, что ввязался в игру с нами. К тому же, я с женой и наша машина заглохла, так что я с удовольствием заберу вашу, — произнес он и с силой обхватил Гелену за шею. — Но только без глупостей! Если кто-то из вас вздумает меня тронуть, я тут же прикончу ее! Мне не нужен ни пистолет, ни нож: я ей просто порву глотку в одно мгновение. Вряд ли…
Речь оборвалась, Латиф скривился от боли и изумления и разжал хватку. У Гелены в руках поблескивала заветная серебряная булавка, от которой нестерпимо саднило в плече. «Это как же она исхитрилась, бестия!» — подумал Латиф и с ненавистью, и с невольным восхищением.
— Ах ты продажная сука! — крикнул он и замахнулся на жену, но не успел. Его будто оглушило взрывной волной и с ног до головы окатило куда более сильной болью. Синеглазый одним прыжком оказался перед ним и с размаху ударил в лицо, выставив когти. Вокруг потемнело, лицо жгло как от раскаленного железа, на миг Латифу показалось, что он и вовсе лишился глаза. На самом деле его ослепила хлынувшая кровь. От боли и шока ифрит потерял равновесие, осел на землю и парень схватил его за шиворот.
— Ты убил отца моей будущей жены, мразь, — бесстрастно промолвил он, заглянув в залитое кровью лицо Латифа. — Я не могу прикончить тебя без ведома своего господина, но уж отвесить тебе первую оплеуху имел право! Заруби на том, что у тебя там осталось: нельзя ходить в дом, который я охраняю! Нельзя обижать людей, которые там живут! Нельзя трогать колдуна, которому мы служим! Я понятно объясняю?
Все эти слова молодой демон сопроводил увесистыми ударами коленом в грудь и наконец выпустил Латифа — тот тяжело свалился боком на снег, пытаясь отдышаться и отхаркнуть кровь. Парень напоследок брезгливо ткнул его сапогом и пошел к друзьям, успевшим развести небольшой огонь из золы, которую они достали из мешочка. Гелена безмолвно стояла поодаль, бледная, уставшая, но похоже, совсем не испуганная.
— Иди к нам, Гелена, согрейся, — предложил беловолосый. — Ты молодец, отчаянная девчонка! Из тебя еще получится толковая ведьма.
— Спасибо, Юха, — робко улыбнулась Гелена, присела к костру и парень слегка коснулся ее плеча. Латифа передернуло от этой сцены: жена словно старалась добить его, принимая знаки внимания от лесного дикаря-оборотня. Хотя кто сделал ее ведьмой, интриганкой, соблазнительницей, героиней изящных грез и низких фантазий?
Тем временем ураган стих, и он хотя бы мог смыть кровь, перевести дыхание и собраться с силами перед встречей с колдуном. Хуже всего была не боль и не раны — организм демона обладал куда большим запасом прочности, нежели у людей, — а неожиданная апатия, сковывающая по рукам и ногам подобно зимнему холоду. Куда-то делась вся удаль, с которой он преследовал Гелену, удирал от призраков стихии, сбивал другую машину. Наверное, так чувствовал себя этот бестолковый Цыплаков, когда его автомобиль превращался в хрустальную усыпальницу. Но ведь с ифритом, агентом и посредником мира смерти, такого быть не должно!