С другой стороны, часто ли ифриты любят человеческих женщин, любят так, чтобы перевернуть собственный мир и попробовать действительно жить, а не существовать за счет чужих ресурсов? И ведь если бы не проклятая упертость Хафизы, ее жульничество и безумные авантюры, у него бы все получилось! Или нет?
Латиф уже не лежал, а сидел, сложив руки на коленях и устремив взгляд куда-то за горизонт, игнорируя молодежь у костра. Те, впрочем, тоже не шумели, словно боялись спугнуть долгожданное погодное умиротворение.
«Кто-то из нас двоих сегодня умрет» — вдруг сказал он мысленно и сам удивился, как легко оказалось принять факт, от которого Латиф долго и мучительно бежал.
Наконец послышался рев мотора, и демон почти лениво повернул голову. Из машины вышел Илья в мокрой от снега куртке, за ним следовала водяница в длинном шерстяном платье, с развевающимися от ветерка светлыми волосами. Он быстро обменялся рукопожатиями со всеми парнями, а девушка тут же куда-то увела Гелену.
— Латиф, — послышался негромкий, почти спокойный, но такой зловещий в этом белом вакууме голос. Демон поднял голову и увидел, что перед ним стоял Илья, державший в руке нож с деревянной ручкой и широким лезвием. От металла еще исходил свежий запах, в котором было что-то очень знакомое.
— Да, Илья, — отозвался ифрит, невольно почувствовав благодарность. Колдуны никогда не любили называть демонов смерти по имени, суеверно возводили этакий языковой барьер, будто он мог от чего-то оградить. До сих пор Хафиза была исключением, и это он тоже очень в ней ценил.
Латиф взглянул в знакомые голубые глаза и понял, что шаман не догадался о его слабости и все же намерен дать ему бой. От этого внутри как-то потеплело — если уж погибать, то как сильный злой дух, а не как больное животное, которое осталось только усыпить из жалости.
Поднявшись на ноги, Латиф поприветствовал колдуна кивком и выставил вперед правую руку. Его энергии еще хватало, чтобы вытянуть из соперника силы, даже если тот закроет душу, и было ли это обороной или атакой, он сам толком не знал. Илья с трудом выдерживал его взгляд и энергетический напор — тяжело дышал, кровь текла из носа, изо рта, даже белки глаз стремительно воспалялись, но он ни разу их не отвел. Минуты ползли и состязание превращалось в мучительный для обоих марафон.
Но в конце концов Латиф почувствовал, что силы оставляют его и хлипкий край обрыва, за который он уцепился, осыпается песком. И этой мгновенной заминки, потери концентрации, хватило, чтобы Илья воспрянул и нанес удар.
Горло страшно обожгло от металла, на котором еще оставалась кровь Хафизы, рубашка стала мокрой и горячей от его собственной крови. Латиф хотел крикнуть во всю оставшуюся мощь, излить эту чудовищную боль, но не успел, — за секунды последняя энергия излилась вместе с воздухом.
Молодые демоны опустили ифриту веки, надели на него куртку и закрыли рану на шее. Затем быстро засыпали тело золой из костра. При всей ненависти к Латифу, они сочли, что обязаны провести ритуал, раз уж других духов рядом нет. Гелена держалась на расстоянии, но ее лицо, как показалось Илье, выражало только жалость и утомление.
Сам он ненадолго присел у костра отдохнуть — кровотечение все еще не унималось, голова сильно болела и не было сил даже переварить случившееся. В голове сверлила лишь одна отчетливая мысль: успеть в гостиницу, пока природа их более-менее щадит. Накки, устроившись рядом, безмолвно поглаживала его руку.
— У вас тоже положено упокоить душу? — тихо спросила Гелена у парней.
— У демонов нет души, глупая! — проворчал Юха. — У нас есть только сущность, из которой мы произошли и в нее же возвращаемся. От тела уже к утру ничего не останется, но Латиф по-прежнему будет частью мира смерти. И возможно, когда-нибудь материализуется вновь, с другим лицом и сознанием, но таким же мерзким характером.
— Но это уже без меня, — твердо заявила Гелена. — Только если у вас нет души, то как же вы друг друга любите?
— Как, как… С большим удовольствием, — усмехнулся лесовик. Стоящий рядом с ним Аарто вдруг вздохнул:
— А все-таки муторно внутри, как подумаешь, что нам тоже когда-нибудь помирать придется.
— Ничего, помутит и пройдет, — заявил Хейкки, хлопнув его по плечу. — Ребята, пора сворачиваться, а то опять в переплет угодим. Не нравится мне эта аура.
Илья вытер лицо влажным платком, поданным Накки, и поднялся. Очередная буря действительно надвигалась — вихрь со злобным свистом пронесся по деревьям, а вдали полыхнули ярко-голубые искры смерча.