Далее по словам самого юноши он уже не вполне ведал что творил — видел лишь испуганное лицо Веры, и в голове словно полыхнул огненный шар. Саша почти никогда не дрался, за исключением пары эпизодов из детства, но тут без раздумий ударил незнакомца кулаком в лицо и, к собственному изумлению, не промахнулся. У того даже брызнула кровь из разбитой губы, и он будто обезумел — глаза цвета горького шоколада загорелись совершенно жутким огнем, а в белках выступили алые прожилки.
«Блин, да он же больной! Психопат!» — сообразил парень. Саше стало по-настоящему страшно, и он хотел крикнуть Вере, чтобы она выбегала из комнаты и срочно звонила в полицию.
Тут он ненадолго прервал свой рассказ, словно все еще не переварил свалившийся на их головы кошмар. Илья деликатно молчал, и наконец Саша промолвил:
— Только я не успел. Понимаешь, этот мужик… он просто исчез! Не убежал, нет, а реально как сквозь пол провалился, где стоял! Был — и нет, и понимай как хочешь. Я, конечно, сначала подумал, что все, чердак у меня поехал после наших нервотрепок, посмотрел на Веру, а у нее лицо такое же ошалелое… И она сказала, что видела то же самое.
Девушка кивнула и добавила:
— Конечно, после того, что случилось потом, мы уже во все готовы поверить, но тогда не знали, что и думать. Даже подозревали, что нам кто-то подсунул психотропную дурь, вот и начались галлюцинации.
— Нет, Вера, не волнуйся, вы вполне в своем уме, — заверил Илья. — Но с этого места давай-ка поподробнее. Ты раньше видела этого мужчину?
— Честно говоря, да, — ответила девушка, почему-то смутившись. — Где-то за неделю до этого я шла из колледжа домой и несла прозрачную папку с эскизами, для этнических орнаментов на тканях. По пути была какая-то полуподвальная лавочка, а он поблизости стоял и курил. Вдруг окликнул меня, я подошла, и он сказал, что заинтересовался моими работами. Стал расспрашивать, чем я занимаюсь, я ответила — он же тогда казался вполне адекватным, да и милым, что уж скрывать…
— Милым?! Это как понимать? — отозвался Саша шутливо-возмущенным тоном, заметно успокоившись от разговора с Ильей.
— Ну, он похвалил мои эскизы и сказал, что у него мелкий магазин восточного текстиля в этом полуподвале. Пригласил зайти — очень красивая лавочка оказалась, не ткани, а прямо живописные полотна, только без людей и животных. Но это у них каноны такие, он объяснил, и вообще много интересного рассказал. Я и подумала: ну ищет мужик себе клиентов таким нехитрым образом, что здесь аморального? Даже купила пару образцов, а он мне в подарок дал баночку краски для батика, какую я давно хотела.
— Ты эту баночку сохранила? — спросил Илья.
— Наверное, она осталась в нашей комнате, — растерялась девушка, — если никто там не рылся. Потом я несколько раз еще приходила, мы болтали про орнаменты и вообще про Восток, он меня чаем угощал, но все было пристойно. Однако я стала замечать, что у меня от его голоса странные ощущения: вроде и приятно, даже тепло внутри, но как-то не по себе. И еще я почему-то плохо запоминала то, что он рассказывал, то есть он говорит, а я словно по реке плыву и млею, и все мимо меня плывет… Я даже его имя сейчас не могу назвать, помню только что какое-то ближневосточное — Рашид, Халид, Фарид… Вертится в уме, но все не поймать.
— Ясно, — задумчиво промолвил Илья. — В вашу квартиру он естественным путем попал или тоже какие-то чудеса?
— Нет, я сама его впустила… Он умудрился меня заболтать и мы пошли гулять по городу, он меня проводил до дома, а я зачем-то предложила зайти.
Тут Вера опустила глаза, и Илья с сожалением подумал, что девушка до сих пор винит именно себя, словно любимый чуть не погиб из-за ее наивности и доброты, а не из-за коварства злобного духа. И если бы соблазнитель не выдал себя, возможно, ей и не удалось бы оправдаться перед Сашей. Ведь сколько женщин оказываются виноватыми даже когда противятся, плачут и зовут на помощь, а насильникам все сходит с рук…
Тяжело сглотнув, Вера торопливо сказала:
— В общем, я не помню, как он стал флиртовать, очнулась только когда уже с поцелуями полез. Тут я начала отбиваться, но какое там! Все равно что каменную стену пытаться отодвинуть. А когда-то я еще говорила, что изнасиловать могут только двое или трое, а если был один, значит, жертва не очень-то и сопротивлялась! Язык бы сейчас себе прикусить за такую дурь и самомнение…