На вопрос, что он способен сделать, чтобы Хафиза хранила молчание, существовало много вариантов ответа, один страшнее другого. И тем не менее он не мог предать ее окончательно. Идя на эту встречу, Латиф надеялся решить вопрос не только по-честному, но и по-хорошему, — ради дружбы, ради многолетнего труда, о котором она так печется, ради знаний, которые она могла передать другим ведьмам. Но теперь приходилось поступать либо честно, либо хорошо — то есть, не причиняя Хафизе вреда и не лишая ее физической способности раскрыть рот.
Латиф выбрал второе, благо всегда мог передумать. Но именно сейчас все же стоило поторопиться, и дойдя до перекрестка, ифрит быстро свернул в первую подворотню и пропал.
Дома Гелена сидела у радиатора и читала бумажную книгу из тех, что давно тут завалялись от каких-то прошлых поселенцев. Она выглядела поникшей и бледной, но уже несколько дней не прикасалась к алкоголю, и Латиф стал надеяться, что в другой обстановке жена быстро выправится.
«Именно так, в другой обстановке» — сказал он себе и перевел дыхание.
— Привет, Латиф! Опять что-то стряслось? — удивленно спросила Гелена.
— Послушай, Гели, нам нужно уехать завтра, так что собери необходимые вещи, — твердо произнес Латиф. — Я через знакомых смогу быстро достать билеты, и мы отправимся в теплый край, где ты очень скоро станешь снова счастливой.
— К тебе в Марокко?
— Нет-нет, в Марокко пока нельзя, но со временем, когда все наладится, я непременно и туда тебя отвезу. Надеюсь, твои документы в порядке? Ты нигде их не посеяла в своих крестовых походах на ночной город?
Латиф попытался улыбнуться, но выдал лишь какое-то вялое и болезненное подобие.
— Да что с тобой сегодня творится, Латиф? — встревоженно спросила Гелена, поднялась и взяла его за плечи.
Он и сам не понимал, что с ним творилось. Кажется, люди называли это «панической атакой», но ему такое определение казалось глупым и бессмысленным. Атака может быть только расчетливой, обдуманной и холодной, а паника — это хаос и смута, которые, впрочем, еще опаснее, ибо их невозможно просчитать. Но именно так Латиф и чувствовал себя теперь, и как назло, снаружи опять полил ненавистный дождь.
Демон сцепил кисти со всей силы, так что его когти кое-где вспороли кожу, но не обратил никакого внимания на упавшие на пол капли крови.
— Гели, мне нужно кое-что тебе рассказать, — выпалил он. — Только, пожалуйста, не перебивай!
— Хорошо, не буду, только успокойся, — пролепетала девушка и коснулась его лица. Один миг ему хотелось отыграть назад, обратить все в дурацкую шутку и жить как раньше — пусть в обмане, но с ее улыбкой, запахом ее тела, неистощимой страстью и трогательной неумелой заботой. Но в памяти всплыло насмешливое лицо Хафизы, как печать обреченности, и вскипевший протест милосердно отключил сомнение.
— Ты знаешь, что я давно беру определенные заказы, — произнес Латиф, и Гелена кивнула. — Да, мне платят за связи с женщинами, и я это делаю не для того, чтобы доставить им удовольствие. Мне платят за то, чтобы эта связь испортила им брак, отношения, репутацию, карьеру, а в некоторых случаях и жизнь. Я этим не горжусь, однако это обычные дела инкуба. Но прежде у меня была и другая работа, Гели…
Девушка нервно сглотнула, но сохранила безмолвие, и он продолжал:
— Я не только соблазнял женщин, Гели, я их калечил. Очень жестоким образом…
[1] Средневековое понятие, обозначающее зловредную, враждебную к людям колдунью, заключившую союз с дьяволом
Глава 14. На пороге тьмы
Через несколько дней, когда Никита оправился, Олег и Лариса с детьми по совету Ильи отправились в гостиницу к Антти. Колдуны сочли, что сюда не посмеет сунуться ни сам Латиф, ни кто-либо из его круга. Со своей стороны Антти обещал обеспечить семье уют и воздух на побережье, который даже в промозглую пору ранней зимы не терял целебных качеств. Им отвели номер с двумя комнатками и угостили обедом, который всем очень понравился, и даже Мила забыла о своих вечных диетах.
После знакомства с новыми гостями старик позвал Илью к себе и сказал, погладив Луми, которая безмятежно умывалась лапкой:
— Мальчика еще покажем врачу, и тогда он быстро окрепнет. Да, Элиас, не удивляйся, у нас есть и свой дипломированный врач. Если у гостей имеются проблемы со здоровьем, я не позволяю ребятам их трогать.