Лёха рассмеялся.
— Оптимист!
Кафе располагалось прямо напротив Северной Арены: маленькие столики, плетёные стулья, аромат свежего кофе и круассанов, стена в кирпиче, гирлянды лампочек. Но атмосфера была пропитана спортом. На стенах — фото хоккеистов и фигуристов с автографами, на экране за стойкой — повторы вчерашнего шоу. Публика смешанная: болельщики с символикой, подтянутые тренеры, парочки после утреннего катания на публичном сеансе.
Марк чувствовал себя здесь чужим вдвойне. После гаража и спартанской квартиры Лёхи эта искусственная уютность резала глаз. Он сидел за столиком у окна, спиной к стене, как на ринге, стараясь занимать как можно меньше места. Его огромные руки лежали на коленях, сжатые в кулаки. Он смотрел на арену напротив, на её холодный, футуристический фасад.
Лёха, напротив, излучал комфорт и уверенность. Он откинулся на стуле, поправляя манжет дорогой рубашки, его взгляд блуждал по залу, оценивая обстановку. Он заказал эспрессо, не спрашивая Марка, и теперь неторопливо размешивал сахар.
— Расслабься, Шторм, — сказал он тихо, уловив напряжение Марка. — Просто разговор. Познакомимся. Поддержим юную звезду. Ничего страшного.
Шторм хотел сказать, что для него разговоры с незнакомыми людьми, особенно с такими, как Дилара, и есть «страшное», но промолчал. Он кивнул, глядя в окно. По стеклу стекали струйки дождя, искажая вид арены.
И вот она появилась.
Не со стороны арены, а с улицы. Под маленьким чёрным зонтиком, который почти не скрывал её от дождя. Она шла быстро, целеустремлённо, чуть ссутулившись, как будто стараясь стать меньше, незаметнее. На ней была просторная тёмно-синяя толстовка с капюшоном, натянутым на голову, и чёрные спортивные брюки. Никакого макияжа. Никаких признаков вчерашней звезды льда. Только огромная спортивная сумка через плечо, казавшаяся непосильной для её хрупких плеч.
Она вошла в кафе, опустила зонт, стряхнула капли воды. Сняла капюшон. Тёмно-коричневые волосы, собранные в небрежный хвост, рассыпались по плечам. Она оглядела зал, её взгляд — всё те же глубокие, тёмные глаза — скользнул по столикам и остановился на них. На Лёхе — с лёгким узнаванием и вопросом. На Марке — на долю секунды дольше. Безоценочно, но с пристальным вниманием. Марк почувствовал, как по спине снова пробежали мурашки.
Лёха мгновенно вскочил, его лицо озарилось заранее подготовленной, но от этого не менее ослепительной улыбкой чемпиона и джентльмена.
— Дилара! Привет! Спасибо, что пришла! — Он сделал шаг навстречу, готовый помочь снять куртку или подвинуть стул. — Я Лёха. Алексей Соколов, а это мой друг, Марк. Марк Воронов.
Дилара кивнула, сдержанно. Её лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами. Усталость висела на ней, как мокрая одежда.
— Привет, — её голос был тихим, чуть хрипловатым, но чётким. — Дилара Сафина. — Она протянула Лёхе руку. Крепкое, сухое рукопожатие. Потом взгляд снова перешёл на Марка. — Марк. — Она просто назвала его имя и тоже протянула руку.
Марк встал. Его ладонь, шершавая от работы и старых мозолей, сомкнулась вокруг её маленькой, но сильной руки. Её пальцы были холодными. Он почувствовал тонкие, но жёсткие мозоли на подушечках пальцев и ладони — следы бесконечных тренировок. И снова этот электрический разряд, как вчера на арене. Он едва не дёрнул руку назад.
— Привет, — выдавил он, опуская взгляд. Её тёмные глаза были слишком близко, слишком проницательны.
— Садись, пожалуйста! — Лёха ловко пододвинул стул для Дилары, напротив себя и Марка. — Что будешь? Кофе? Чай? Завтрак? — Он уже ловил взгляд официантки.
— Просто эспрессо. Двойной. Без сахара, — быстро сказала Дилара, снимая сумку и ставя её у ног. Она села, выпрямив спину, но в её позе чувствовалась не гордая осанка со льда, а скорее готовность к прыжку или бегству. — Спасибо.
— Как вчерашнее выступление? — начал Лёха. — Мы были в восторге! Особенно твой прокат. Музыка, драйв… и прыжки! Чистые, мощные!
Дилара чуть скривила губы, больше похоже на гримасу, чем на улыбку.
— Спасибо. Не идеально. На каскаде чуть не упала. И вращения в конце не хватило скорости. — Она говорила коротко, технично, без ложной скромности, но и без самолюбования. Просто констатация фактов. Её взгляд блуждал по столу, по чашке, по окну, везде, кроме их лиц.
— Ерунда! — уверенно парировал Лёха. — Зрители были в экстазе! А мелкие недочёты… Это же шоу, не соревнование. Там главное — шоу, эмоции! А ты их дала!
— Эмоции… — Дилара повторила слово, как будто пробуя его на вкус. — Да. Наверное. — Она посмотрела в окно, на мокрые крыши и арену. — Сегодня лёд жёсткий. Утренняя тренировка была сложной.