Я видел сотни бойцов — ярких, шумных, мрачных, расчетливых. Но в ней не было ничего, что можно было бы сравнить с остальными. Её магия и тело двигались как единое целое. Лёд не был оружием — он был её дыханием, её кожей, её кровью. Я знал, сколько лет уходит, чтобы достичь такой гармонии… но в ней это казалось врождённым.
А потом я встретил её взгляд. Чистый, прозрачный, но… без тепла. Не пустой — нет, в нём была глубина, но и ровная, почти хрупкая тишина, словно за стеклом. Взгляд человека, который слишком рано понял, что мир ломает — и научился стоять, не выпуская ни звука. Для девушки её возраста это было неправдоподобно. И это… задело меня сильнее, чем я готов признать.
На тренировке, в бою с Яросом, я увидел больше. Она не просто сражалась — она жила в этом бою, как в музыке. Лёд отзывался на каждый её жест, создавая ритм — резкий, стремительный, но выверенный. Её удары не были демонстрацией силы — в них была цель. Чёткая, неоспоримая. Она двигалась так, словно весь мир исчез, и остались только она, противник… и холод, который знал, где должен лечь следующий удар.
Но именно там, среди стука клинков и шороха заклинаний, я почувствовал странное: моя магия — свет — будто тянулась к её холоду. Не как противоположность, а как необходимость. Тёплый импульс внутри говорил: «Согрей». Разбей тишину её взгляда. Зажги в нём искру.
Она была красива… пугающе красива. Красота, от которой замирает сердце, заставляя чувствовать себя то ли глупцом, то ли заворожённым пленником. Недосягаема, как звезда в морозной бездне — можно смотреть, но коснуться нельзя.
И всё же… за этим величием угадывалась тонкая, хрупкая грань. Прозрачный лёд, под которым таится безмолвная глубина. Лёд, что хрустит от малейшего шага, но способен выдержать непосильную тяжесть.
Она не улыбнулась ни разу. Ни в зале, ни в бою, ни даже в момент победы. Для воина её уровня это было неправдоподобно. Ведь победа, даже лёгкая, всегда несёт собой хотя бы искру радости. Но в её глазах стояла только тихая отрешённость. Она сражалась не ради славы, не ради азарта… Она просто исполняла то, что считала своим долгом. И в этом было что-то страшно притягательное.
***
Позднее, вечером, я сидел в своей комнате, утопая в бумагах и отблесках огня в камине. Тишина лежала на стенах мягким покровом, в котором слышались лишь скрип пера да ровное дыхание пламени. И вдруг — тихий, осторожный стук.
— Входи, Крис, — сказал я, сразу узнав эти шаги.
Дверь отворилась, и в комнату вошла моя сестра. В руках у неё был поднос с ужином.
— Братец, ты опять забыл про еду? — с мягкой усмешкой сказала она, ставя поднос на стол. — Хорошо, что у тебя есть я.
Я ответил лёгкой улыбкой, но мысли всё ещё были заняты совсем другим.
— Сегодня я видел кое‑что необычное, Крис, — сказал я, прерывая паузу. — Бой… который задел меня глубже, чем я ожидал.
Её взгляд оживился.
— Ах, про принцессу? Да, я тоже заметила. Держится настороженно, всё время прислушивается, словно ждёт подвоха. Я пыталась заговорить, но она будто выстраивает вокруг себя невидимую крепость. И всё же… мне она понравилась. В ней есть честность, которая не нуждается в красивых словах. Кстати, забавно — она ведь теперь моя соседка.
Я слегка вскинул брови, услышав это.
— Соседка? — повторил я, словно пробуя само слово на вкус. Оно легло в сознание неожиданно тяжело, с тихим эхом возможностей.
Перед внутренним взором сразу вспыхнула картинка: тёмный коридор между нашими комнатами, мягкий свет магических ламп, её силуэт у двери. Лёгкий щелчок замка, короткое пересечение взглядов в полумраке… тишина, в которой слышно, как сердце делает лишний удар.
— Значит, теперь мы будем чаще встречаться, — добавил я, стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально. Но внутри уже затаилась острая, непрошеная мысль: увидеть её вне арены. Без этого ледяного кольца вокруг. Поймать момент, когда она не ждёт чужого взгляда — и, может быть, увидеть, что прячется за её отстранённостью.
Крис хмыкнула, легко уловив моё невольное замешательство.
— Ты это сказал так, будто уже придумал пару планов, как «случайно» пересечься.
Я лишь качнул головой, но взгляд снова скользнул к окну. Ночь за стеклом стала казаться ближе. Где‑то там, через несколько дверей и стен, она тоже, возможно, смотрит на тот же лунный свет.
И мне впервые показалось, что эта близость — всего лишь несколько шагов по холодному каменному полу — опаснее любой дуэли в тренировочном зале.