Я переплела пальцы, стараясь зафиксировать себя в привычной стойкости, и перевела взгляд в окно. Там, за стеклом, утренний свет был безучастен и чист, как кристалл, и казалось, что весь мир живёт где‑то далеко, там, где меня нет.
— Нет… ничего особенного, — произнесла я ровно, почти бесцветно.
Но самой себе я в этот миг не поверила. Потому что что‑то изменилось. Не снаружи — внутри. Как если бы лёд, века державший поверхность моих чувств, вдруг дрогнул. Не с треском, не с громом — а тихо, почти нежно. И я не знала, как вновь заморозить этот надлом, чтобы он не разошёлся по всей моей душе.
***
На занятиях я сидела так же, как всегда — спина прямая, взгляд спокойный, перо ровно ложится на бумагу. Я играла свою роль безупречно. Но под этой маской, глубоко под слоем льда и привычного контроля, бурлило что‑то, что не поддавалось приказам.
Мысли не слушались. Снова и снова, с упрямством приливной волны, они возвращались к нему. К одному прикосновению, которое разбило мой ровный, выверенный ритм так легко, словно он был лишь тонкой паутинкой, а не крепостной стеной, за которой я жила все эти годы.
Сердце то сжималось до болезненной точки, то наполнялось тихим, обжигающим теплом, в котором я боялась признаться даже себе. Это тепло не было мягким или ласковым — оно было опасным, как пламя вблизи сухой бумаги. Мне хотелось сделать шаг к нему… и одновременно убежать.
А потом пришла весть. Декана срочно вызвали обратно в его королевство. На несколько недель его место займёт другой наставник. Слова прозвучали ровно и обыденно, но внутри они ударили, как раскат грома в зимней тишине. В груди что‑то болезненно сжалось, как если бы кто‑то вырвал нить, удерживавшую моё дыхание ровным. И одновременно стало чуть легче… будто с плеч сняли груз. Странное, противоречивое облегчение, в котором я не хотела разбираться.
Может, за время его отсутствия это пройдёт… — повторила я про себя, пытаясь звучать убедительно даже для собственного внутреннего голоса. Может быть, недели без его взгляда, без этих случайных, опасно тёплых встреч, без воспоминаний о ночи, где всё во мне дрогнуло, помогут вернуть холод. Вернуть стены, которые я выстраивала годами. Вернуть привычный, безопасный порядок.
Но где‑то глубоко — там, куда я редко решаюсь заглядывать, — тлела искра. Она колола изнутри, мешала дышать и в то же время наполняла меня странным, тягучим светом. И я вдруг поняла: я не уверена, что хочу её потушить.
Только… какое это имеет значение? Мои желания никогда ничего не значили для окружающих. А теперь, похоже, и для самой себя я не готова их признать.
***
После лекций мы с Кристалиной привычным маршрутом направились в сторону столовой. Вечер уже начал опускаться на Академию, и длинные коридоры были заполнены смешанным гулом голосов. Смех студентов перекликался с запахом свежего хлеба и тушёных овощей, тянущимся из кухни. Мраморный пол отражал свет магических сфер под потолком, и в их мягком сиянии лица казались теплее.
Но под всей этой обычной, уютной картиной у меня внутри оставался слой тревожных мыслей, который я никак не могла стряхнуть. Они были, как едва заметный налёт инея на стекле — с виду ничего не меняют, но мешают видеть картину полностью.
Мы выбрали стол в дальнем углу, подальше от толпы и чужих взглядов, и едва успели опустить подносы на столешницу, как к нам подошли двое юношей. Они двигались так, как умеют лишь те, кто привык к залам приёмов и заседаний: осанка прямая, взгляд уверенный, шаги размеренные.
— Привет, можно присесть? — спросил один из них, чуть склонив голову. Улыбка у него была лёгкая, открытая, но не фамильярная. — Мы пока никого толком здесь не знаем.
Я коротко кивнула, но Крис, чуть смутившись, поспешно добавила:
— Конечно.
Первый — светловолосый, с глазами цвета прозрачной воды — протянул руку:
— Я Калин, принц Водного королевства. — Его ладонь была прохладной, но это была свежесть утреннего ручья, а не холод отстранённости. — А это Дариус, наследник Тёмного королевства. Мы прибыли совсем недавно.
— Элианэла Фроствейн, — произнесла я спокойно, с тем самым оттенком лёгкой прохлады в голосе, который давно стал щитом. — А это моя соседка, Кристалина.
— Можно просто Крис, — добавила она с улыбкой, мягко.
— Ах, значит, вы тоже королевских кровей, — с неподдельным интересом отметил Калин, чуть склонив голову, будто запоминая.