Её глаза на миг потускнели от вспышки света, и этого хватило: я шагнула ближе и вонзила клинок под ключицу. С треском, запахом жжёной плоти и облаком сизого дыма демон исчез, будто его никогда не было.
Я резко обернулась — Кристалина бледная, но живая.
— Всё, — выдохнула я. — Он не вернётся.
Она вдруг шагнула ко мне и обняла крепче, чем я ожидала.
— Я… правда испугалась, — прошептала она, — но с тобой… не так страшно.
Я только кивнула, сжимая её плечи чуть крепче. Холод моей магии и её тёплая аура переплелись, как две силы, которые по‑разному защищают, но одинаково берегут.
Мы стояли так, пока сердце не начало биться ровнее. Кристалина наконец отстранилась, провела ладонью по щеке, словно стирая остатки страха.
— Нам нужно вернуться, — тихо сказала она, и в её голосе слышалось напряжение, которое не смог скрыть даже ровный тон.
Я кивнула, но, сделав пару шагов, невольно обернулась. В глубине рощи, среди переплетённых теней, дрожало зыбкое эхо чьего‑то присутствия — тонкая пульсация в воздухе, будто невидимый след, оставленный внимательным, слишком живым взглядом. В груди медленно нарастало чувство: это не случайность. Это предупреждение.
Мы ускорили шаг, и чем ближе были к Академии, тем сильнее становилось желание поскорее оказаться за воротами. И именно там, на границе света и тени, нас ждал Кассиан. Он стоял так, словно появился из самой темноты — неподвижно, с руками, легко сцепленными за спиной. Его взгляд нашёл сестру мгновенно, и всего одного этого взгляда хватило, чтобы в чётких чертах промелькнула сдержанная тревога.
— Всё в порядке, — первой заговорила Кристалина, но лёгкая дрожь в голосе выдала больше, чем она хотела показать. Она на секунду задержалась, глядя на брата, словно решала, стоит ли рассказывать. — Просто… на нас напали у рощи. Но Элианела спасла меня.
Кассиан резко выпрямился — и в этом движении было что‑то хищное, как у воина, готового к рывку. Он сделал шаг ближе, так, что фонарь позади выхватил золотые искры в его глазах.
— Напали? Кто? — в голосе не было крика, но сталь в интонации ощущалась почти физически, и от этого по спине пробежал холодок.
— Не человек, — Кристалина покачала головой. — Какое‑то порождение демонов. Появилось внезапно. Если бы не она… — она чуть улыбнулась мне, но в глазах всё ещё оставался след пережитого страха, — боюсь, всё закончилось бы иначе.
В этот момент Кассиан перевёл взгляд на меня, и между нами повисло молчание, в котором я ощутила одновременно признание и едва заметную, но очень явную тень беспокойства. Его ладонь легла на плечо сестры почти невесомо — в этом прикосновении было и тепло, и скрытая сила. Но вместе с тем и неумолимая проверка, та, что не допускает обмана: убедиться, что она действительно невредима. На эти секунды весь его мир сузился до одной точки — до Кристалины, и это ощущалось почти физически.
Я смотрела на них, и где‑то глубоко, в том месте, куда редко позволяю себе заглядывать, кольнула острая зависть. Не злая — тихая, упрямая. У меня нет такой связи с братом. Случись что-то — он, наверное, и не заметит.
— Но сейчас мне правда нужно идти, — Кристалина чуть расправила плечи, словно стряхнула с себя остатки страха, и улыбнулась брату. — Я договорилась встретиться кое с кем в библиотеке.
Я усмехнулась про себя. «Кое с кем»… слишком прозрачная формулировка. Дариус. Конечно, Дариус. Но я промолчала.
***
Мы остались вдвоём. Тёплый свет фонарей ещё не успел стереть золотистое сияние уходящего солнца. Аллея погружалась в мягкие, бархатные тени, и каждый шаг отдавался в вечерней тишине особенно отчётливо. В воздухе тонко менялся аромат — дневная свежесть увядала, уступая место прохладе и едва заметному дымному запаху далёких костров из города.
— А ты? Всё ли в порядке? — спросил он, и голос его был ровным, но за этой ровностью таилась сталь.
— Да, — ответила я, удерживая спокойный тон, хотя в груди ещё отдавалось эхо недавнего столкновения.
Он задержал на мне взгляд дольше, чем обычно. Минуту — или вечность — мы просто смотрели друг на друга, и тишина между нами становилась плотной, как ткань. Наконец Кассиан тихо произнёс:
— Спасибо за неё.
В этих словах не было пышных формулировок, но под ними чувствовался вес. Вес ответственности, признания… и, может быть, доверия.
— Несмотря на силу её магии, — продолжил он, чуть сбросив голос, — она не умеет по‑настоящему защищаться.