Лектор застыл с приподнятой рукой, и перо в его пальцах дрогнуло, повиснув в воздухе, капля чернил сверкнула на его кончике перед падением.
И тут над всем этим, с глухим эхом, прокатившимся по коридорам, раздался усиленный магией голос ректора — холодный, властный, словно сам камень стен заговорил:
— Внимание всем студентам! На Академию совершено нападение. Все боевые маги — немедленно выйти во двор. Остальным — оставаться в помещениях и ждать дальнейших указаний.
Слова упали, как молнии, прожигая воздух. Внутри что‑то болезненно сжалось — и тут же рвануло в бешеном ритме сердца, громче, чем всё ещё воющий сигнал тревоги. Рядом кто‑то выронил перо — сухой щелчок о паркет прозвучал как выстрел.
Я взглянула на Крис — она сидела неподвижно, лишь едва заметно кивнула в сторону двери, но не двинулась с места. А во мне уже закипало что‑то острое, не позволяющее сидеть. Не раздумывая, я поднялась — стул скрипнул, и этот звук вдруг показался слишком громким. Почти сразу со мной поднялись Калин и Дариус.
— Ты серьёзно?! — окликнула Крис, но я уже шагала к двери.
В коридоре творилось что‑то похожее на хаос — гул голосов, топот, шорохи, отрывки приказов и испуганных вопросов. Студенты спешили в разные стороны; кто‑то буквально тащил за руку младшекурсников, кто‑то вцепился в книги, прижимая их к груди так, будто страницы могли защитить от клыков и когтей. Сирена всё ещё выла, давя на барабанные перепонки, будто пыталась выгнать из стен Академии даже мысли о спокойствии.
Двери распахнулись, и нас ударил в лицо резкий, колючий мороз. Во дворе всё кипело: снежинки тут же таяли, падая на раскалённые от магии камни. Воздух был густ, тяжел, насыщен светом заклятий — то вспыхивающих, то взрывающихся, оставляя в глазах разноцветные пятна. По периметру мелькали силуэты боевых магов, их мантии развевались, как крылья хищных птиц.
— Глядите… — Калин замер, прищурившись. — Они уже внутри стен…
И тогда я поняла: вечер перестал быть просто холодным зимним вечером. Он превратился в линию фронта, и мы — стояли на её самом краю.
***
У самых ворот Академии, там, где ещё утром стояли дозорные, теперь зияла рана в самом воздухе — портал, чёрный, с рваными, обугленными краями, будто его выжгли каленым клеймом прямо в ткань мира. Тьма внутри была не пустотой, а живым, вязким существом, которое дышало и шевелилось, переливалось тёмными волнами, словно собираясь вылиться наружу.
И из этой тьмы, один за другим, вырывались демоны. Сначала — поодиночке, тяжело ступая на каменные плиты, втягивая в себя холодный воздух чужого мира. Потом — группами, в клубах чёрного дыма, который мгновенно рассеивался, обнажая когти, клыки, тусклый блеск бронепластин на их шкурах. Они расползались по двору, как волны, перекатываясь всё дальше, отрезая пути к зданию и сжимая кольцо вокруг тех, кто не успел отступить.
Перед ними, плечом к плечу, стояли преподаватели — полукольцом, словно живая стена. Их голоса сливались в низкий, гулкий хор, насыщенный силой, от которого дрожали стёкла в окнах. Это был не просто звук — это был древний боевой напев, в котором каждый слог служил и заклятием, и клятвой. Магический ритм тянул вокруг Академии невидимый обруч, упругий и прочный, как сталь, и в него били, но пока не могли прорвать.
Лекари двигались быстро и холодно, будто клинки в руках мастера. На бегу они возводили купола исцеляющей магии, в которых свет разливался мягким золотом. Внутри этих островков покоя мелькали лица студентов — бледные, с воспалёнными от слёз глазами, с губами, прикушенными от боли. Один сжимал обожжённую руку, другой тихо стонал, пока свежие швы под их пальцами ещё светились от только что завершённого заклятия восстановления.
Но за пределами этих светлых куполов царил первобытный хаос. Боевые маги, словно ожившие орудия войны, метали заклинания — вспышки пламени пронзали морозный воздух, как кометы, а ледяные копья свистом уходили в грудь врагу, ломаясь внутри и обдавая морозом вокруг. Мороз и огонь сталкивались в небесах, рождали туман из пара, и он мягко садился на кожу влажными поцелуями, тут же превращаясь в острые кристаллы льда.
Каждый магический удар был, как раскат молнии — ослепляющий, не дающий времени моргнуть. Камни плаца шипели, испаряя снег, и чернели от демонической крови — густой, как смола, с тяжелым, едким запахом чужого мира.
А портал у ворот не смолкал. Он дышал, ритмично выталкивая наружу новые и новые тени, словно за гранью стояло целое войско, ждущее своей очереди ступить на снег Академии.