— Но всё же не запретный, — я встретила его взгляд прямо, без ухода.
Он коротко усмехнулся, и в этом звуке была едва уловимая одобрительная нота. Затем он протянул руку и обнял меня за плечи, неспешно, осторожно, словно ставил между мной и всем остальным миром защитный щит. Его ладонь была тёплой, надёжной — и в этом тепле было больше смысла, чем в тысячах слов.
— В эту субботу в Академии будет зимний бал, — сказал он, чуть тише. — Несмотря на всё, что произошло, его решили не отменять.
— И?.. — я приподняла бровь, но уже догадывалась о продолжении.
Он наклонился чуть вперёд, и в его глазах зажглась та редкая искра, которую я видела нечасто.
— Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Как моя спутница.
Слова проникали в меня медленно, как тепло, возвращающее жизнь в озябшие пальцы. Это было не просто приглашение на праздник — я чувствовала за ним тихое, глубокое: будь рядом.
— Хорошо, — ответила я негромко, но вложила в эти два слога всё, что не умела сказать прямо.
Он выдохнул, как будто отпустил то, что держал внутри слишком долго, и прижал меня чуть крепче к себе. Я услышала, как ровно и уверенно бьётся его сердце, и вдруг поняла — ждать субботу мы будем не из‑за музыки, не из‑за света в залах и не из‑за танцев. Мы будем ждать её ради того, чтобы провести этот вечер рядом.
— Тогда… — он чуть улыбнулся, глядя прямо в мои глаза, — мне придётся подобрать что‑то особенное, чтобы быть достойным спутником.
— А мне — платье, в котором можно будет хотя бы дышать, — ответила я, и он тихо рассмеялся, тот самый смех, в котором слышалось облегчение и жизнь.
И в этой тишине, согретой его теплом и лёгкой, почти домашней шуткой, я впервые за долгое время подумала: да, я действительно вернулась.
Подготовка
После того, как Кассиан пригласил меня на бал, дни вдруг начали течь по‑другому. Время стало вязким и сладким, как тягучий мёд в хрустальной чаше — золотистым, прозрачным, но ощутимо замедленным. Утренняя перекличка, шумные лекции, звон тренировочных клинков — всё это будто отошло на второй план, превратившись в далёкий, чуть приглушённый фон. Где‑то за повседневной суетой, в самой глубине, неотступно жила мысль: сколько осталось до бала?
Каждое утро оживляло во мне что‑то забытое, почти детское — лёгкое волнение, предвкушение праздника, к которому не готовит ни меч, ни холодный этикет.
И вот, в тихое, прозрачное субботнее утро дверь моей комнаты вдруг распахнулась так решительно, что страницы книги дрогнули в руках. В комнату ворвался поток свежего воздуха с тонким запахом утренней росы, промёрзших веток и далёких булочных, где уже пекли хлеб.
— Ваше Высочество, — торжественно возвестила Крис, застыв на пороге с видом победителя, — мы идём в город. И даже не смей возражать.
Она напоминала порыв ветра — неожиданная, быстрая, врывающаяся без спроса и сметающая любые отговорки. В её глазах искрились озорные огоньки, а улыбка была той, за которой прячется упрямая решимость довести задуманное до конца.
— Можно мне хотя бы закончить главу? — попыталась я сохранить видимость спокойствия, закрывая книгу закладкой.
— Нет, — безапелляционно отрезала она, входя в комнату и скрестив руки на груди. — У нас миссия.
— Миссия? — я подняла бровь.
— Да. Сегодня мы выбираем платье, которое заставит моего брата потерять дар речи.
Я невольно усмехнулась:
— Серьёзно? Ты же сама говорила, что Кассиан умеет сохранять каменное лицо в любой ситуации.
— Тем интереснее, — Крис села на край кровати и хитро посмотрела на меня. — Я хочу увидеть, как этот лорд невозмутимость растеряет слова хотя бы на пару секунд.
Я покачала головой, но внутри предательски теплилось чувство… нет, уже не просто предвкушение — скорее, азарт.
— Знаешь, — сказала я, словно между делом, — а ты как сама относишься к тому, что он… пригласил меня?
Крис чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что‑то мягкое:
— А как мне относиться? Я вижу, что он рядом с тобой другой. Не такой… замкнутый. И если он выбрал тебя, значит, он уверен. Кассиан не из тех, кто тратит своё время на случайных людей.
— И тебя это устраивает? — спросила я почти шёпотом.
Она усмехнулась:
— Если ты сделаешь его счастливым — мне этого будет достаточно. А остальное… мы уже сами как‑нибудь разберём.
В этот момент я поймала себя на том, что слова Крис легли внутрь неожиданно тепло.
— Ну всё, хватит разговоров, — она хлопнула в ладони и вскочила. — Подъём. Платье само себя не выберет.
Я вздохнула, понимая, что сопротивление бессмысленно, и, вставая, с неожиданной лёгкостью сказала: