— Ладно, веди.
— Вот это настрой, — довольно улыбнулась она. — Сегодня мы будем охотиться на идеальное платье.
И пока мы выходили в коридор, я вдруг поняла, что субботу я теперь жду не только ради бала… но и ради того, чтобы увидеть в глазах Кассиана то, о чём мечтала с того самого вечера, когда он произнёс: Пойдём со мной.
***
Дариус ждал у ворот Академии, держа руки за спиной. Его взгляд был спокоен, но в нём читалось невысказанное одобрение — как будто он давно знал, что так всё и должно быть.
— Готовы? — коротко спросил он, но в его тоне звучало больше уверенности, чем вопроса.
Крис, не дожидаясь моего ответа, подхватила инициативу:
— Мы не просто готовы. Сегодня у нас великая охота, Дариус.
Крис, не теряя темпа, повела нас через главный сквер. Её шаги были упругими, целеустремлёнными, и всё в её движениях говорило: она точно знает, куда мы идём. На солнце поблёскивали тонкие пряди, выбившиеся из тугой косы. Она оборачивалась то к одному, то к другому из нас, в глазах её мелькали весёлые искры.
Я шла рядом, стараясь не выдать, как сердце отзывается на этот поход учащённым биением. Мы идём выбирать платье для бала. Для того самого вечера, который я успела представить в мыслях уже десятки раз. И я… не помнила, когда в последний раз делала что-то подобное для себя.
Булыжная улица, ведущая к центру города, была залита мягким золотом утреннего света. Здесь и там в окнах лавок уже лежали свежие ткани, аккуратно развешанные ленты, в которых гулял ветер. За углом, в тени арки, двое музыкантов перебирали струны лютни и флейты, выводя простую, но цепляющую мелодию. Всё это придавало утру почти праздничный оттенок, хотя впереди нас ждали ещё часы дел.
Бутик, к которому мы подошли, выглядел как оазис уюта среди каменных стен: фасад обвивала зелень, а за высоким витражным окном мелькали переливы шёлка и атласа. Дверь с резной ручкой открылась с мелодичным звоном колокольчика, и нас тут же окутал тонкий аромат лаванды, смешанной со свежесрезанными розами.
Хозяйка — статная женщина с идеальной осанкой — вышла из-за стойки. На ней было длинное платье глубокого сливового цвета, подчёркивающее её холодную элегантность. Увидев нас, она чуть склонила голову:
— Ваши Высочества… — её голос был ровным, наполненным уважением, но без излишнего пафоса. Затем её взгляд коснулся меня, и в нём появилось мягкое тепло. — О, но в жизни вы ещё прекраснее, чем на парадных портретах.
Я едва заметно смутилась, опустив глаза. Почти все привыкли видеть во мне принцессу-воительницу, уверенную и сдержанную, в форме и с оружием. Здесь же, среди света, тканей и ароматов цветов, я словно попала в другой мир, где от меня ждали не силы, а красоты.
Хозяйка щёлкнула пальцами, и к нам подошли две помощницы с охапками тканей. Серебристо-голубой атлас, в котором отражался каждый луч света; перламутровый шёлк, переливающийся мягко, словно он создан из утреннего тумана; прозрачный шифон цвета облаков в рассветном небе. Женщина с ловкостью художника прикладывала отрезы к моим плечам, к лицу, к волосам, словно искала идеальный штрих для законченной картины.
— Этот оттенок подчеркнёт глубину ваших глаз, — сказала она, мягко развернув ткань. — А этот придаст коже мягкое свечение, будто вы сами несёте в себе свет.
Её слова звучали почти как заклинание. Мерки снимали легко и быстро, двигаясь слаженно, видно, что делали это сотни раз. Ленты обвивали талию и плечи, холодок металла касался кожи, и я вдруг уловила странное ощущение — будто сама ткань хранит предчувствие вечера, для которого она предназначена.
— Платье будет доставлено прямо в Академию утром в день бала, — сказала хозяйка, аккуратно сворачивая выбранный материал. — Пусть оно станет сюрпризом даже для вас, Ваше Высочество.
Её голос был спокоен, но в нём проскользнула уверенность — как у человека, который знает, что создаёт шедевр.
***
Когда мы вышли из бутика, день уже склонялся к своему тихому, медово‑золотому закату. Лучи солнца ложились на мостовую мягкими бликами, обволакивали старые каменные стены тёплым сиянием и зажигали в витринах витые нити света, в которых на миг отражались наши силуэты. Странно… казалось, мы вошли туда всего на мгновение, но, вынырнув обратно, обнаружили, что город уже готовится встречать вечер.
Крис, довольная добычей этого дня, с победной лёгкостью предложила: — А давай пройдёмся по площади.
Мы влились в пёстрый поток прохожих — неторопливо, но словно в ритме улицы, где каждый звук и запах складывался в гармонию. Мимо плыли лавки с пирамидками янтарных специй, повозки, откуда тянуло тёплой выпечкой, и витрины, затянутые плотными, как сумеречные облака, тканями. Воздух был густ от ароматов — корица и карамель переплетались с лёгким дымком жаровен, делая шаги чуть медленнее, как будто хотелось задержаться в каждом вдохе.