Огонь, что греет изнутри
Возвращение в Академию прошло почти без слов. Мы шагали по мощёным аллеям, и только хруст гравия под ногами нарушал вязкую, тянущуюся тишину. Ветер то и дело цеплял кромки плащей, принося с собой сырой запах камня, мокрой листвы и далёкого дождя. После переулка, после этих хриплых голосов, вынырнувших из тьмы, каждый из нас будто заперся в собственном коконе мыслей, и этот кокон не хотелось нарушать.
Массивные створки главного холла распахнулись, впуская нас в тёплый полумрак. Потоки света из витражных окон ложились на мраморный пол, окрашивая его в мягкие, приглушённые тона. Всё выглядело привычно, спокойно… но не для меня. Под рёбрами всё ещё дрожал холодок — отголосок недавней встречи, будто он пришёл со мной снаружи и теперь поселился внутри, не собираясь уходить.
Я едва успела сделать пару шагов внутрь, как Крис задержала меня за локоть. Её пальцы были холодны и крепки, словно в них застыли несказанные слова, и от этого прикосновения по коже пробежала тонкая дрожь.
— Тебе нужно поговорить с моим братом, — произнесла она тихо, но слова будто разрезали воздух. В её взгляде не было ни тени сомнения — только твёрдое, безапелляционное «надо». — Сегодня.
Я попыталась прочитать что‑то ещё по её лицу — намёк, предупреждение, скрытую тревогу, — но она уже отпустила мою руку.
Рядом стоял Дариус. До этого он молчал, но теперь его голос прозвучал тяжело, как удар обухом:
— Лучше не откладывать. Поверь, ночь не сделает разговор проще.
Сердце стукнуло быстрее, будто пытаясь вырваться вперёд, опередить меня.
— Он будет в своих покоях? — спросила я, заставив голос звучать ровно, хотя внутри всё сжималось.
Крис кивнула. В этом кивке было и согласие с моим решением, и тихая, почти незаметная просьба — не передумать.
***
Коридоры преподавательского крыла в этот час утопали в почти осязаемой тишине. Стены хранили дневное тепло, но воздух был тяжёлым и вязким, словно впитал в себя вековую историю. Где‑то вдалеке скрипнула дверь, и звук разнёсся эхом, замерев, как осторожный шаг в темноте. На подоконниках под фонарями дремали пылинки, плававшие в янтарном свете, а тени от резных держателей напоминали странные письмена, давно утратившие значение.
Я остановилась у резной дубовой створки. Никогда прежде не бывала у Кассиана — только слышала, что его покои спрятаны в глубине крыла, куда редко заходят посторонние. Сжала пальцы в кулак, отмерив несколько ударов сердца, и дважды постучала.
Дверь приоткрылась почти сразу. Он выглядел так, будто я разбудила его мыслями, а не стуком: чуть растрёпанные волосы, лёгкая тень на виске, расстёгнутый ворот. Взгляд — внимательный, тёплый, с искрой настороженности. На лице — неподдельное удивление.
— Можно войти? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.
— Конечно, — он открыл дверь шире, и в жесте было что‑то от приглашения и от осторожности одновременно. — Не подумай, я рад, что ты пришла… но, признаться, не ожидал тебя здесь увидеть.
Я шагнула внутрь. В покоях было тихо, но не пусто — тишина здесь была наполнена шёпотом огня в камине, запахом чёрного чая с бергамотом и мягким светом свечей в стеклянных колбах. На подоконнике — стопка книг, рядом нож с потемневшим от времени лезвием. В кресле возле камина оставалась вмятина, будто он только что поднялся.
— Что‑то случилось? — в его голосе прозвучало беспокойство, которое он пытался прикрыть ровной интонацией. Но я уловила его — и тонкую, почти невидимую нить напряжения.
— Да, — я развернулась к нему лицом и, вдохнув, произнесла: — Ты был прав… демонам действительно что‑то нужно. Не что‑то, а… кто‑то.
Он мгновенно изменился в лице. Лёгкая расслабленность исчезла, плечи напряглись, взгляд стал глубже, цепче.
— Объясни, — сказал он тихо, и в этом тоне не было просьбы — лишь требование и готовность действовать.
Я опустилась в кресло. Через мгновение он был рядом, поставив тонкий фарфор с горячим чаем так, что наши пальцы едва коснулись. Прикосновение длилось меньше секунды, но согрело куда сильнее, чем пламя.
— Они сказали, что идут за мной, — вырвалось у меня. И прежде чем он успел ответить, слова сами сорвались, как будто я боялась забыть или передумать: — Зачем… зачем я им?
Кассиан сел напротив, но чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. В тени от огня камина его глаза казались темнее, чем обычно.
— Знаешь… — он произнёс медленно, подбирая слова, — я боялся этого с того самого дня, как тебя ранили. Тот демон… он выбрал именно тебя. Не случайно.
— Думаешь, демоны хотят забрать мою силу? — слова сорвались почти шёпотом, но даже они казались слишком громкими в этой тишине.