Время до бала утекло стремительно и невозвратно, словно тень птицы, промчавшейся над белым полем, оставив после себя лишь дрожь в морозном воздухе и лёгкий, сладкий трепет в груди. Дни слились в единый поток — оживлённые разговоры с Крис за кружкой вечернего чая, тихие минуты у окна, и те редкие, но обжигающе долгие взгляды с Кассианом, от которых казалось, что мир замирает на полувздохе.
***
Мы с Крис сидели за столом, допивая утренний чай, как в дверь раздался лёгкий, почти музыкальный стук.
Я встала и открыла — на пороге стояла работница городского ателье — тонкая, как зимняя ветка, с щёками, чуть розовыми от утреннего ветра. Коробка в её руках, казалось, чуть перевешивала её саму: она осторожно перехватила её, подаваясь плечом вперёд, и в этот миг лента мягко качнулась, улавливая свет. Атласная, нежно-розовая, как первый луч на снегу, она выглядела почти живой. Шуршание плотной бумаги сливалось с её дыханием, а в столбе солнца, падающем из окна, над коробкой плавали пылинки, словно мелкие снежинки, сбежавшие с утреннего неба.
— Доставка для молодых принцесс, — сказала она с такой доброй, почти заговорщической улыбкой, что я невольно тоже улыбнулась в ответ.
— Это они, — тихо, но с горячим блеском в глазах выдохнула Крис и шагнула вперёд.
Мы бережно внесли коробку, будто в ней хранилось что-то хрупкое и драгоценное, и поставили на стол. Лента разошлась удивительно покорно, плавно скользнув под моими пальцами, будто и сама ждала, когда её развяжут.
Под крышкой — два силуэта, укрытые мягкой тканью упаковки. Крис, не в силах сдержать любопытство, уже потянулась к своему, но взгляд её, словно пойманный чем-то невидимым, упал на моё.
Она замерла. Моргнула раз. Другой. И улыбка на её лице сменилась удивлением, от которого в голосе прозвучала неподдельная мягкость:
— Я думала, моё платье будет самым красивым, — её слова тянулись медленно, как будто она боялась спугнуть впечатление, — но твоё… у меня просто нет слов.
Крис осторожно подцепила кончики тонкой защитной ткани и потянула вверх. Она мягко соскользнула, как лёгкий туман с воды, открывая только фрагменты — вспышку цвета, мерцание нити, складку, похожую на крыло ночной бабочки.
Я чуть придвинулась ближе, и меня окутал еле уловимый аромат — свежей ткани, тонких духов и чего-то утреннего, как дыхание морозного воздуха.
Крис, не сводя глаз с моего платья, невольно провела пальцами по гладкому подолу — так осторожно, будто боялась нарушить чары. Её собственное платье лежало рядом, нетерпеливо ждущим своей очереди, но она словно и забыла о нём.
— Ты понимаешь… — она чуть запнулась и усмехнулась, — Или нет. Представь, — она прищурилась, — свет люстр, музыка, но сначала брат стоит в дверях и видит тебя… — она оставила фразу незаконченной, только глубоко выдохнула и качнула головой. — Даже я не готова к этому зрелищу.
Я рассмеялась, но внутри, вместе с весельем, поднялась странная, сладкая дрожь.
Крис наконец потянулась к своей обновке, и теперь настала моя очередь затаить дыхание, глядя, как она раскрывает ткань. Оттуда брызнул цвет — глубокий, насыщенный, и я сразу поняла: когда мы войдём в зал вместе, нам точно не удастся остаться незамеченными.
***
Ближе к вечеру мы были готовы — словно сама комната, наполненная мягким светом свечей, затаила дыхание вместе с нами. Воздух все ещё пах свежестью утренних духов и лёгким озоном от магических огней, зажжённых в коридорах.
На мне было платье глубокого, чистого, как ледяная гладь озера в лунную ночь, цвета. Но странным образом этот «цвет льда» в этот раз не резал взгляд своей холодностью — напротив, в нём было что-то тёплое, живое, будто в саму ткань вплели отблеск утреннего солнца на снегу. При каждом движении оно переливалось мягким сиянием, а тончайшие серебряные нити рассыпались по подолу мерцающими искрами, как тысячи крошечных звёзд, спрятанных в морозных узорах.
Лиф нежно обнимал фигуру, подчёркивая линию плеч, а лёгкие полупрозрачные рукава лишь касались кожи, будто дыхание зимнего ветра. Я поймала себя на мысли, что хозяйка ателье сумела меня удивить — не просто пошить наряд, а сделать его частью меня. И даже я, привыкшая смотреть в зеркало без особых эмоций, почувствовала, что вижу себя другой. Настоящей.
Крис поправляла на мне последний локон, прищурившись, будто ювелир, проверяющий, не сбился ли узор на филигранном украшении. На ней самой сияло золотое платье — тёплое, как солнечный свет на закате. Атласное, с лёгкими складками, струящимися при каждом её шаге, оно будто собирало вокруг неё свет и делало её похожей на ожившую богиню из древних легенд.