— Вот теперь… идеально, — удовлетворённо произнесла она, оглядывая результат.
***
В дверь снова постучали — на этот раз чётко, уверенно. Крис и я обменялись взглядами, и она махнула рукой:
— Открой.
Я распахнула дверь. На пороге стояли Дариус и Кассиан.
Первый — безупречный, собранный, в тёмно‑синем камзоле. Второй был одет в глубокий, графитово‑чёрный камзол, идеально сидевший на плечах, с тонкой серебряной вышивкой по краям лацканов и манжет. Материя гасила свет, но каждый стежок мерцал, будто крошечная искра, пойманная в ткани. Белоснежная рубашка подчёркивала тёплый оттенок его кожи, а на шее — узкий шёлковый платок цвета моего платья, словно невзначай связывающий нас в единый образ.
Его взгляд скользнул по мне неторопливо, почти благоговейно, словно он запоминал каждую деталь — отблеск серебряных нитей на подоле, мягкий изгиб плеч, полупрозрачные рукава, — а дойдя до моих глаз, задержался там так долго, что мир вокруг исчез. В этот миг между нами словно натянулась тонкая нить, невидимая, но прочно связывающая.
— Братик, — с самым невинным видом протянула Крис, — закрой рот. Или, на крайний случай, не стой столбом, а то подумают, что ты статуя.
Дариус кашлянул, отвёл взгляд, но уголки его губ дрогнули.
Кассиан же так и не ответил на подколку — словно вообще не слышал её. Он сделал шаг вперёд, и между нами будто исчез весь остальной мир. Я заметила, как едва заметно дрогнули пальцы его правой руки, прежде чем он поднял её. Медленно, как будто боялся спугнуть этот момент, он протянул ладонь — тёплую, сильную, с лёгким движением пальцев, приглашающим меня вложить свою.
— Готова? — его голос был тихим, но в нём слышалась такая уверенность и что-то ещё, нежное и тёплое, что я почувствовала, как сердце замерло на один удар.
— Да, — выдохнула я, положив ладонь в его.
Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки чуть крепче, чем требовал бы простой жест вежливости. Он задержал этот момент, чуть наклонился ближе и, почти не отводя взгляда, сказал низко, так, что слова прозвучали только для меня:
— Ты такая красивая, что трудно поверить, что ты реальна.
Он произнёс это почти неслышно, но в его взгляде не было ни тени шутки — только неподдельное восхищение. Я почувствовала, как щёки заливает тепло, и именно в этот миг поняла, что мы не одни. Чуть в стороне стояли Крис и Дариус. Крис с нарочито сладкой улыбкой переглянулась с братом, а Дариус тихо хмыкнул и, бросив на нас взгляд, добавил:
— Надеюсь мы тут не застрянем до завтра, пока вы обменяетесь всем, что хотели сказать.
Его слова прозвучали с лёгкой насмешкой, но без капли злости — скорее, как попытка сдвинуть нас с места. Мы обменялись короткими взглядами, и невидимая нить между нами чуть ослабла, позволяя миру снова вернуться на своё место.
Мы вышли в освещённый коридор, где шаги наших спутников эхом смешивались с далёкой музыкой, доносящейся из зала, к которому мы шли.
***
Дорога в главный зал прошла, как в тумане — лёгком, золотистом, сотканном из огней и музыки. Взгляды студентов скользили по нам — удивлённые, чуть прищуренные, иногда сдержанно завистливые.
Академия преобразилась до неузнаваемости. Высокие своды зала были оплетены гирляндами из свежих еловых ветвей, в которых мерцали крошечные золотые чары, переливающиеся то мягким янтарём, то серебряным, лунным светом. Вдоль стен парили канделябры, не касаясь воздуха, их пламя не колыхалось от сквозняков, но всё же будто дышало в такт музыке. Под сводами медленно кружились лёгкие снежинки — они не таяли, но и не оседали, словно были тенями настоящего снега, созданного только для красоты.
Музыка лилась откуда-то сверху — тёплая, живая, окутанная нежным торжественным оттенком. Зал словно дышал ею, и в каждом вдохе чувствовалась магия.
Когда начался первый танец, Кассиан повернулся ко мне и протянул руку:
— Можно?
Прежде чем я успела ответить, краем глаза заметила чуть поодаль Крис и Дариуса. Они уже двигались в такт музыке, будто весь мир за пределами этого танца перестал существовать. В их движениях была удивительная лёгкость, безупречная не по правилам этикета, а по какой-то внутренней гармонии. Дариус смотрел на Крис так, будто каждый новый такт — это ещё одна причина не выпускать её из объятий. Крис смеялась, склонив голову чуть ближе к его плечу, и её тихий смех был мягким и обволакивающим, как отблеск свечей, отражённых в бокалах. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, видя их такими счастливыми.