Эпилог
Тьма вползала в меня, как ледяная змея, обвивая каждую жилу, каждый нерв. Она была вязкой и тяжёлой, будто чёрная смола, и с каждым ударом сердца пронизывала глубже, завоёвывая новые участки моего тела. Холод, исходящий от неё, был не просто физическим — он забирал тепло из самой души, оставляя пустоту, в которой могло жить только одно чувство — страх.
Где‑то на границе сознания бушевала буря звуков. Сквозь рев ветра пробивались крики — рваные, сдавленные, будто их глушили самой тьмой. В них было отчаяние, мольба, злость… но все они тонули в густой, поглощающей тишине, что окутывала меня, как саван.
Я пыталась вдохнуть, но воздух казался колючим льдом. Каждое судорожное усилие лёгких было похоже на борьбу с глубокой водой, в которой утопаешь всё быстрее. Тело не откликалось, словно кости и мышцы превратились в камень, а я сама стала лишь неподвижной оболочкой, запертой в собственном параличе.
Где‑то там, за этой чёрной завесой, были голоса — зовущие меня по имени, рвущиеся пробиться сквозь тьму. Но чем сильнее они звали, тем плотнее тьма сжимала моё сознание, увлекая в бездонную глубину, где уже не было ни света, ни времени, ни меня самой.
***
Постепенно шум битвы утонул, растворился в вязкой тишине, и на его месте проступили глухие, будто донесённые из-под толщи льда, голоса.
— Наследница скоро очнётся...
Слова звучали чужими, медленными, как во сне. Я моргнула — или мне лишь показалось, что смогла, — и поняла: лежу на чём-то холодном, гладком, как отполированный мрамор. Лёд под кожей и стук далёких шагов отзывались во мне одинаковой пустотой.
Я попыталась пошевелиться — но тело оставалось чужим, неподчиняющимся, словно каждая жилка и мышца была соткана из свинца. В затуманенном взгляде медленно проступал силуэт, склонившийся надо мной. Он не был просто тенью — от него исходил едва уловимый, давящий холод, пропитывающий воздух.
Фигура приблизилась, и черты лица расплылись, словно их размывал тёплый пар дыхания на морозе. Но голос — он был резким, уверенным, обволакивающим, и в нём слышалось нечто древнее:
— С возвращением домой, внучка.
От этих слов тьма внутри меня зашевелилась, словно узнала их… и сжала сердце ледяными пальцами.
Конец