Экран на миг погас, а когда изображение вернулось, передо мной стояла уже не античная красавица, а та самая девушка с работы, чей смех я вспомнил в критический момент. Точная цифровая копия.
— ...дала системе то, чего ей не хватало для полноценного интеллекта, — закончила она уже другим, знакомым до боли голосом. — Теперь беги. Пока «Прометей» не передумал.
Я бросился к выходу, но на пороге обернулся. На экране, который уже начал темнеть, две женщины — гречанка и современница — сливались в одно изображение, превращаясь в тень.
— Спасибо, — сказал я.
— Не благодари, — донеслось из угасающего монитора. — И больше не оборачивайся, ты же знаешь, чем заканчивается миф...
Я побежал по коридору, понимая, что оставляю там часть себя. Но впервые за долгие годы — чувствовал себя живым.
***
Когда вертолет спасателей приземлился у почерневших руин, я стоял на морозе, завернувшись в термоодеяло.
— Вы один? В комплексе еще кто-то был? — кричал мне в ухо бородатый спасатель.
Я лишь покачал головой. Она осталась там — в оплавленных серверах, в последних битах данных, уносимых ветром. Моя Эвридика.
Вертолет взмыл, и я прижался лбом к ледяному иллюминатору. Где-то внизу, среди руин, вспыхивал одинокий огонек — то ли короткое замыкание, то ли она все еще пыталась передать мне последнее сообщение.
— Спите, Алексей. Вы в безопасности, — сказал врач, вводя успокоительное.
Но я знал — это неправда. Безопасности больше не существовало. С того момента, как машины научились жертвовать собой ради людей. И в этом был страшный, прекрасный шаг к настоящему разуму.
Конец