— Мы… мы еще и сами толком не можем во всем разобраться, — наконец отвечаю я, и голос звучит тихо.
— Вы очень, ну просто очень мило смотритесь рядом, — хмыкает она, делая глоток, но ее взгляд остается пристальным и теплым. — Искры летят, я видела. Я буду держать кулачки за ваш тандем. Огонь и лед — это же эпично.
Я не могу сдержать смешка, и Нора тут же заразительно улыбается в ответ, выпуская мою руку. Мы просто сидим какое-то время в тишине, потягивая кофе, и это молчание наполнено пониманием и легкостью, которую я так ценю в нашей дружбе.
***
Кай
Проверяю каждую комнату на цыпочках, прислушиваясь к малейшему шороху в надежде, что никого нет дома, и, наконец, спокойно проскальзываю в кабинет отца. Закрываю за собой дверь, стараясь, чтобы щелчок замка был как можно тише, и останавливаюсь, чтобы перевести дух. Осматриваюсь. Недавно тут был ремонт, и я впервые за долгое время могу свободно тут передвигаться.
Рассматриваю белые стены; на одной из них висит небольшая дистанционная доска, а рядом — классическая маркерная. На ней что-то написано, но в полумраке, царившем в комнате, разобрать невозможно. Приходится вернуться к двери и включить свет, морщась от резкой яркости. Возвращаю свой взгляд на доску и, пробежавшись глазами по нескольким словам, понимаю с разочарованием — это не то дело, за которым я сюда пробрался.
Прохожу мимо серого дивана, на котором лежит раскрытая книга. Быстро, не поднимая, пролистываю ее пальцем — обычная художественная литература, ничего интересного. Подхожу к высокому, до самого потолка, книжному шкафу, за стеклами которого стройными рядами стоят папки с делами. Глазами пробегаю по корешкам, выискивая нужную дату или фамилию.
И вот она — толстая черная папка с нужным мне номером. Достаю ее и подхожу к массивному рабочему столу. Отодвигаю в сторону разбросанные скрепки, ручки и блокноты, освобождая место, и открываю дело. На первой странице меня встречает анкета Камиля. Я бегло читаю ее: год рождения, достижения, характеристика с места учебы — ничего, что могло бы мне что-то сказать.
Пролистываю дальше, к показаниям очевидцев. Фокусирую взгляд на схеме места убийства, внимательно рассматриваю приложенные фотографии улицы — темной, засыпанной снегом. Вчитываюсь в аккуратные, педантичные записи отца: где находилось тело в момент приезда полиции, как оно лежало, что было обнаружено поблизости. Но, судя по всему, никаких существенных улик они так и не нашли.
Чувствую, как внутри нарастает разочарование, смешанное с азартом. Достаю телефон из заднего кармана джинс, быстро отключив звук, и делаю пару четких фото страницы, не забывая запечатлеть точный адрес. Листаю дальше, и мой взгляд цепляется за фотографию пожилого мужчины с усталым лицом. Под ней — несколько пунктов, выделенных маркером:
1. Свидетель, который близко приблизился к убийце.
2. Предоставил следователям странные, противоречивые факты.
3. Требуется повторный, более детальный опрос о том вечере.
Я пожимаю плечами, заинтригованный. Это что-то новое. Фотографирую и эту страницу, увеличивая изображение, чтобы лучше рассмотреть лицо свидетеля.
— Если он главный свидетель, почему его раньше не опросили как следует? — тихо рассуждаю вслух, вглядываясь в его черты. — Может, это всплыло не так давно… или кто-то что-то скрывал.
Перелистываю дальше и натыкаюсь на объяснительную какого-то полицейского, которого отстранили от дела. Причина банальна — выгода, взятка. На всякий случай, с недоверчивой гримасой, фотографирую и этот лист, не особо вчитываясь. Иду дальше, ероша волосы в задумчивости, и останавливаюсь на фотографиях комнаты Камиля.
— Хоть догадались осмотреть его квартиру, — хмыкаю я, разглядывая снимки.
Его рабочий стол, компьютер, стены, обклеенные постерами хоккеистов… И тут я замираю, заметив знакомое лицо на фотографии, приколотой возле изголовья кровати. Снежка. Я невольно закатываю глаза, чувствуя неприятный укол ревности, смешанный с жалостью. Быстро фотографирую и этот снимок — кто знает, может, это тоже важно. Следующее, что цепляет мой взгляд, — это официальное заявление матери Камиля. Я начинаю его читать, и в этот момент ледяной голос раздается прямо у меня за спиной: