— Оно тебе ни к чему, — отрезает он, наконец поворачивая ко мне лицо, и я замечаю бледный шрам, тянущийся по щеке и шее. — Просто держись от нее подальше. Ваши позерские фото в соцсетях ни к чему хорошему не приведут.
— С чего бы мне это делать? — хмыкаю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — И что, облазил наши страницы? Как мило с твоей стороны.
Резким, почти незаметным движением он впечатывает меня в оконное стекло, и его золотистые глаза покрываются легким, темным оттенком ярости.
— Я не потерплю, чтобы возле нее опять вертелся какой-нибудь смазливый мальчишка.
— А теперь ты послушай, — говорю я, и мой голос звучит тихо, но с железной твердостью. Я сбрасываю его руку, и в месте касания на его коже остается легкий красный ожог. Он дергается в сторону, смотря на обожженную кожу с неподдельным удивлением и злостью. — Снежка сама решает, с кем ей общаться. Ты ей не отец и не брат, чтобы распоряжаться ее жизнью. Даже они не вправе этого делать. Так же, как и мое дело — держаться от нее подальше или нет.
— Тебе о ней ничего не известно, — бросает он, пряча травмированную руку в карман джинс, но его взгляд пылает.
— А ты, как будто, ходячая энциклопедия по ее жизни, — насмешливо фыркаю я, спрыгивая с подоконника и выпрямляясь во весь рост. — Она тебя боится. Чувствует себя неуютно рядом с тобой. Нолан. — Наконец имя всплыло в памяти. Он замирает, будто от удара. Его надменное выражение на минуту сменяется чем-то вроде растерянности.
— Тебе откуда это знать? — наконец произносит он, и в его голосе впервые появляется неуверенность. — Я… я просто хочу ее защитить. Потому что никто здесь, вокруг, ее не достоин.
— Ты что, в герои записался? — повышаю я голос. — Откуда тебе известно, кто для нее достойный кандидат? Если она однажды решит связать жизнь с эльфом или оборотнем, так тому и быть! Это ее жизнь, ее выбор.
— Она еще слишком юна и глупая, чтобы понимать, что для нее лучше, — отрезает он, но в его словах уже нет прежней уверенности.
— У нас с тобой, похоже, кардинально разные понятия счастья, — фыркаю я, отступая на шаг. — Ты ничего не добьешься, пытаясь запереть ее в золотой клетке. Только оттолкнешь.
— Думаешь, ты что-то для нее значишь? — хмыкает он, пытаясь вернуться к провокации.
— Тебе этого не знать, — пожимаю я плечами, стараясь сохранять спокойствие. — Как, впрочем, и мне. Пока что.
— Кай, — слышу за спиной тихий, но четкий голос Снежки, и все мое существо вздрагивает. Я медленно оборачиваюсь. Она стоит в нескольких шагах от нас.
— Давно ты тут стоишь? — спрашиваю я, вздыхая и чувствуя, как учащается биение сердца.
Она молча кивает, не отрывая от меня взгляда, и вдруг решительными шагами подходит и крепко, почти отчаянно обнимает меня, прижимаясь щекой к моей груди. Очнувшись, я обнимаю ее за талию, прижимая ближе, чувствуя, как ее дрожь передается и мне.
— Ты много для меня значишь, — шепчет она так тихо, что слышу только я, и эти слова прожигают меня насквозь.
— Не неси чепухи, Снеж, — срывается Нолан, и его рука тянется, чтобы отдернуть ее от меня. — Приди в себя. Ты с ним знакома неделю, может, меньше.
— А ты что-то слышал про связь даров? — вдруг спрашивает его Снежка, и я чувствую, как она напрягается в моих объятиях.
— Ты про эту детскую байку? — смеется он, но смех звучит фальшиво и нервно.
— Она правдивая, — настаивает Вьюгина, и я замечаю, что сегодня на ее пальцах нет привычных колец.
— Даже если ваши дары не пожирают друг друга, это еще не значит, что ему можно доверять. Он ничего не сделал, чтобы заслужить место рядом с тобой.
— Почему ты постоянно пытаешься решать за меня? Я взрослый человек! — выкрикивает Снежка, и ее голос звенит от обиды и гнева. Она отступает от меня на шаг, но тут же берет мою руку и крепко, почти болезненно, переплетает наши пальцы. — Я верю, что сама судьба нас связывает. Пусть пройдут годы, и мы узнаем друг друга по-настоящему, но то, что происходит между нами… это не просто старая легенда! Она прижимает нашу сплетенную ладонь к своей груди, прямо к сердцу, и я замираю, чувствуя под пальцами бешеный ритм.