— Снежик, — зову я ее, и она медленно поворачивается ко мне. Ее глаза все еще блестят, а губы выглядят обожженными. Я осторожно провожу пальцами по ее холодной, но пылающей щеке.
— Кай, нам… нам пора идти на пару, — говорит она, отводя взгляд и пожимая плечами. — Лука Алимович терпеть не может, когда опаздывают.
Я киваю, чувствуя, как реальность понемногу возвращается. Отстраняюсь от нее, чтобы подобрать с подоконника свой рюкзак. Открываю его и достаю оттуда ее синюю тетрадь по маркетингу.
— Держи, — протягиваю ей.
Она смотрит на тетрадь, потом на меня.
— А ты… ты не будешь повторять? — спрашивает она, и в ее голосе слышится забота.
Я не могу сдержать улыбки и, наклонившись к ее уху, чтобы Нолан, все еще стоящий как истукан в стороне, не услышал, шепчу:
— Я уже выписал себе самое главное. А тебе тоже материал не помешает повторить, Снежик.
Она кивает, и на ее лице появляется благодарная, немного смущенная улыбка. Она забирает тетрадь, крепко прижимая ее к груди, как талисман. Я надеваю рюкзак на одно плечо и, не отпуская ее взгляда, жестом головы показываю в сторону аудиторий. Пора идти. Все остальное — этот поцелуй, взгляд Нолана, жгущий нам спины, — все это остается позади.
***
Снежка
— Доброе утро, мои любимые студенты, — с привычной лукавой улыбкой произносит Лука Алимович, поправляя идеально отутюженные рукава костюма. — Думаю, все помнят, что сегодня у нас контрольная работа, которая существенно повлияет на итоговую оценку в зачете.
В аудитории кто-то сдавленно и устало вздыхает. Преподаватель хмурит густые брови, медленно обводя взглядом группу.
— У вас было достаточно времени на подготовку, — его проницательные глаза останавливаются на Кае, который сидит рядом со мной, торопливо перелистывая тетрадь в последние минуты. — Фей, мне уже сообщали о ваших… амбициях. Готовы сегодня попытать удачу?
Кай поднимает глаза от конспекта, встречая взгляд преподавателя. Он хмыкает, и в уголке его губ играет уверенная, хоть и немного дерзкая усмешка, и кивает.
— Лука Алимович, надеюсь, она сегодня на моей стороне.
— Надежда, как известно, умирает последней, — негромко, но внятно произносит Диего с задней парты.
Лука Алимович поправляет стопку листов на своем столе и четким жестом указывает на пустой стол перед кафедрой.
— Все телефоны, умные часы и прочие гаджеты — на первую парту. Затем по одному подходите ко мне и вытягивайте листок с вариантом.
— Прям как на госэкзамене, — шепчет за моей спиной Ник, и я чувствую легкий толчок его ногой в ножку стула.
Я встаю первая, стараясь двигаться уверенно, хотя внутри слегка колотится сердце. Кладу телефон на указанное место и подхожу к столу Лука Алимовича. Он сидит, наблюдая, а перед ним лежат листы, перевернутые чистой стороной вверх. Преподаватель выразительно стучит пальцем по последнему листу в стопке. Я забираю его. Поднимаю листок к глазам, бегло пробегаю по вопросам и внутренне выдыхаю с облегчением. Эту тему я проработала досконально.
— И еще, — голос Луки Алимовича снова приковывает внимание. — Рассадка сегодня строго по одному.
Я прохожу по рядам, выбирая свободную одиночную парту у окна. Свет падает удачно. Нора, проходя мимо, ловко передает мне свою запасную ручку. Я ловлю ее и мысленно благодаря подругу, кладя ее рядом с листом. Затем наблюдаю, как остальные одногруппники тянутся к столу преподавателя, вытягивая свои «билеты».
Мой взгляд сам находит Кая. Он все еще сидит на месте, будто задумавшись. Я чуть наклоняю голову и почти незаметно указываю ему на стол преподавателя подбородком. Он ловит мой взгляд, и я вижу, как он чуть кивает, понимающе. Но тут же чувствую на себе пристальный взгляд Луки Алимовича и, покраснев, быстро опускаю глаза на свой листок, делая вид, что уже погружена в вопросы. Когда все, наконец, рассаживаются по своим местам, преподаватель берет стилус и крупно выводит на электронной доске время начала и время окончания контрольной.
Потом медленно проходит по аудитории, проверяя расадку, и с характерным шуршанием дергает за нижний край плакатов, висящих на стенах: «Воронка продаж», «Ориентации на клиента», «Каналы распределения». Полотна плавно сворачиваются, скрывая подсказки. Он останавливается в самом конце аудитории, прислоняется к стене и скрещивает руки на груди, превращаясь в бдительного сторожа.