— Ребят, а мне в другую сторону, — говорит Нора и подходит к нам ближе. Я обнимаю ее на прощание, а она, притворившись, что поправляет мой капюшон, шепчет мне прямо в ухо:
— Кай уже ревнует. Глянь на него.
— С чего ты взяла? — хмурюсь я, отстраняясь и пытаясь выглядеть невозмутимо.
Она едва заметно кивает головой в сторону того места, где стоял Адам, а я лишь пожимаю плечами, делая вид, что не понимаю. Нора закатывает глаза, но улыбка не сходит с ее лица. Она поворачивается к Каю.
— Пока, огонек! Береги нашу снежинку!
Он обнимает ее на прощание, и она, весело помахав, уходит своей дорогой.
— Ну что, идем? — спрашивает Кай, засовывая руки в карманы. — Провожу тебя до машины.
— Хорошо, — говорю я, пожимая плечами, и мы направляемся к парковке.
До машины мы идем в странном, тягучем молчании. Кай держит дистанцию, смотрит себе под ноги, погруженный в какие-то свои мысли. А я… я вспоминаю наш поцелуй в коридоре. Каждый его миг вспыхивает в памяти с яркостью молнии. Никто из нас не решается нарушить тишину, и так мы, не проронив ни слова, и доходим до отцовской машины.
Кай встречается взглядом с моим отцом за рулем и коротко, уважительно кивает ему. Потом поворачивается ко мне. Я стараюсь улыбнуться ему, но чувствую, как улыбка получается немного напряженной.
— Спасибо, что проводил, — говорю я.
— Не за что, — улыбается он в ответ, и эта улыбка кажется мне немного далекой. Он обнимает меня быстро, почти по-дружески, и тут же отстраняется. — До завтра, Снежик. Отдыхай.
Меня что-то дергает изнутри. Я хватаю его за край куртки, притягиваю к себе и, приподнявшись на носочки, быстро целую его в щеку. Его кожа теплая и чуть шершавая от мороза.
— Я не знаю, что именно между нами происходит, — шепчу я ему прямо в ухо, — но с тобой мне как-то… очень сложно удержаться.
Кай лишь улыбается, но в его глазах я читаю какую-то сложную смесь эмоций. Он мягко высвобождает куртку из моих пальцев и кивает головой в сторону машины. Я опускаю глаза, чувствуя внезапный приступ неуверенности, и ухожу к автомобилю. Открываю переднюю дверь, забираюсь в салон и сразу ищу взглядом Кая в боковое зеркало. Но он уже уходит, быстро, не оглядываясь. Сердце неприятно сжимается. Неужели я слишком поторопилась? Он был не готов к такому? Но ведь он не оттолкнул меня тогда, в коридоре… Его глаза тогда говорили совсем о другом.
— Что за парень? — спокойно спрашивает папа, выезжая с парковки на основную дорогу.
— Друг, — пожимаю я плечами, отводя взгляд в окно и старательно пристегиваю ремень безопасности.
— Друзья так друг на друга обычно не смотрят, — хмыкает отец, и в его голосе слышится легкая усмешка.
— Пап, — закатываю я глаза, но внутри все еще ноет от неопределенности.
— Снежка! — окликает меня с заднего сиденья звонкий голос. Я оборачиваюсь к Джеку и заставляю себя улыбнуться ему по-настоящему. — А он умеет делать снежинки изо льда, как ты?
— Нет, Джек, — мотаю головой. — У него совсем другой дар. Огненный.
Я замечаю, как Натаниэль слегка хмурится, останавливаясь на красном светофоре. Его пальцы начинают постукивать по рулю в задумчивом ритме.
— Снежка, ты понимаешь, это… может быть потенциально опасно, — говорит он тихо, но четко.
— Пап, не переживай так, — пытаюсь успокоить я его, хотя сама не до конца в этом уверена. — Ты же знаешь старые легенды… про связь даров?
— У тебя с этим парнем что, особая связь? — поворачивает он ко мне голову, и его взгляд становится внимательным, изучающим.
— Ага, — подтверждаю я, рисуя пальцем иней на холодном стекле бокового окна. — Обнаружили случайно. Когда он показывал мне свой дар в кафе.
— Я заметил, ты перестала носить кольца, — отмечает отец, трогаясь с места, и его наблюдательность заставляет меня вздрогнуть.
Я инстинктивно прячу руки в карманы куртки. А ведь он прав. После того разговора с Каем в коридоре, после его слов о доверии к своему дару, я сняла кольца. Больше не хочу прятаться и сдерживать то, что является частью меня. Хотя осторожность, конечно, лишней не будет. Я проверяю телефон — никаких новых сообщений. Тяжело вздыхаю и засовываю телефон обратно в сумку.