— Хотя, знаешь что, дочь? Ты права, — вдруг, неожиданно для меня, говорит Натаниэль.
— Ты про что? — спрашиваю я, смотря на его профиль.
— В жизни иногда нужно рисковать. Особенно в делах сердца. Главное — голову при этом не терять. Если бы я всего боялся, у меня не было бы ни тебя, ни Джека, — он бросает быстрый, теплый взгляд в зеркало заднего вида на сына. — Если этот парень тебе действительно нравится — дерзай. Даже если вдруг что-то пойдет не так, ты по крайней мере не будешь жалеть, что не попыталась. А сожаление о несделанном — самая горькая штука.
— Но потом… ведь может быть невыносимо больно, — шепчу я, чувствуя, как сердце снова замирает от одной этой мысли.
— Любовь — штука непредсказуемая и иногда жестокая, — говорит он мягко. — Но если тебе будет больно, ты всегда сможешь прийти ко мне. Или к маме. Мы всегда будем рядом, чтобы помочь тебе прийти в себя. Обещаю.
Он улыбается мне, и в его улыбке столько поддержки, что на глаза наворачиваются предательские слезы. Я хмыкаю, чтобы их скрыть. Он прав. Абсолютно прав. Почему я позволяю страху диктовать мне правила? Так можно и всю жизнь прождать у моря погоды, боясь сделать шаг. Я же не боюсь добиваться своего в учебе, в освоении дара. Пора проявить такую же решимость и в личной жизни.
***
Кай
Бреду по заснеженным улицам, проваливаясь в сугробы у обочины, и периодически проверяю навигатор на телефоне. Ветер усиливается, закручивая в лицо колючий снег, и я натягиваю капюшон пониже, стараясь спрятаться от непогоды. Обхожу недовольных, спешащих прохожих, заворачиваю на нужную, тихую улицу, застроенную старыми пятиэтажками. Пропускаю мимо себя какого-то парня, несущегося с горы на «ватрушке», и начинаю медленно двигаться вдоль домов, присматриваясь к темным подъездам и ища свой номер. Нахожу нужный — дверь с облупившейся краской, а на ней, нелепо и ярко, висит новогодний венок с алыми ленточками, уже припорошенный снегом. Я стучу кроссовком о железную ножку засыпанной снегом скамейки, чтобы сбить налипший снег, и замираю в нерешительности, надеясь, что кто-нибудь выйдет из подъезда и я смогу проскользнуть внутрь.
Достаю из кармана куртки уже нагретый мобильник. Еще раз проверяю по сохраненной фотографии — да, адрес тот, подъезд, вроде, тоже. Но номер квартиры на снимке смазан — то ли 103, то ли 104. Черт. Внезапно слышу скрип и щелчок открывающейся двери. Я быстро подхожу, придерживаю тяжелую дверь, пропуская пару пожилых женщин с авоськами, и пытаюсь проскользнуть внутрь следом. Но меня резко тормозит твердая рука. Консьерж пожилой мужчина в очках — сидит за столиком и смотрит на меня изучающе перелистывая какой-то журнал.
— Молодой человек, вы к кому? — спрашивает он, оценивающе осматривая меня с головы до ног. Мозг лихорадочно ищет выход.
— Я курьер, — выдавливаю, стараясь звучать максимально буднично.
— В какую квартиру? Меня не предупреждали о визите, — хмурится он, приподнимая очки на лоб, и его взгляд становится еще более подозрительным. Я быстро вспоминаю имя из дела.
— Я к Рудольфу Станиславовичу, — произношу на выдохе, надеясь, что не ошибся.
— Станиславович? — консьерж фыркает. — Он никогда не пользуется доставками. Сам все из магазина таскает.
Внутри все замирает. Нужно что-то придумать, и быстро.
— Мне не известно, — хмурюсь я, изображая легкое раздражение рядового работяги. — Нам не сообщают, от кого заказ. Есть адрес доставки — вот и все. Бумажка с адресом, понимаете ли.
Несу откровенный бред, но стараюсь делать это уверенно. Хоть бы купился. Консьерж молча смотрит на меня еще несколько томительных секунд, потом вдруг что-то вспоминает и брови его ползут вверх.
— Ладно… — неохотно протягивает он. — Может, его внучка что заказала… Проходи. Квартира 103, на втором этаже. Только быстро.
Я сдержанно киваю, скрывая вздох облегчения, и прохожу дальше в темный, пахнущий старым домом подъезд. Вызываю лифт — старую, скрипучую кабину — и, ожидая, пока она медленно сползет с верхних этажей, осматриваюсь. На информационной доске, за стеклом, висит стандартное объявление с размытым силуэтом и подписью «Разыскивается», но лица, как и ожидалось, не разглядеть. Рядом — пара объявлений о продаже квартир. Лифт, наконец, прибывает с глухим стуком. Я захожу внутрь, пахнущее маслом и пылью, нажимаю кнопку второго этажа и смотрю, как медленно, со скрежетом, сходятся створки дверей. Спустя пару минут, которые кажутся вечностью, лифт останавливается. Я выхожу на этаж.