Снежка Вьюгина: Нам нужна презентация. В проекте не хватает визуализации. Графики, ключевые тезисы. Думаю, это сильно добавит баллов.
Кай оффлайн. Он был в сети час назад. Я хмурюсь и опускаю взгляд на раскрытую тетрадь. Внезапно дверь в мою комнату бесшумно приоткрывается, и в щель просовывается довольная лицо Джека. Он держит в поднятых руках длинную гирлянду — светящиеся голубоватым светом снежинки на тонком проводе.
— Мама сказала тебе не мешать, — сообщает он шепотом, полным конспирации, и делает шаг внутрь. — Но я хочу, чтобы у тебя тоже настроение было хорошее. Как у меня. Смотри, они горят!
Я кусаю губу, глядя на его сияющие глаза и на эту гирлянду, которая кажется кусочком волшебства здесь, в моем рабочем хаосе.
— Спасибо, Джек. Это правда красиво, — говорю я и отодвигаюсь от стола. — Знаешь что? Давай повесим ее прямо здесь, над окном. Чтобы мне было на что смотреть, когда я устану.
— Давай! — он почти кричит от восторга и несет гирлянду к окну, осторожно ступая, чтобы не запутаться в украшении.
Я встаю, подхожу к нему, и мы вместе, он на полу, я на подоконнике, начинаем прикреплять прозрачные присоски к стеклу. Он подает мне снежинки одну за другой, его дыхание сосредоточено и горячо касается моей руки. В комнате, кроме света экрана, теперь танцуют и мягкие голубые блики.
***
Воспоминания Рудольфа
Вечером, возвращался я от метро. Тротуар был засыпан снегом приходилось медленно ступать чтобы не напороться на лед. Повернул в свой двор тут тихо, машины редко ездят. Засматриваюсь на запорошенный автомобиль думая как владелец собирается открывать ее. Но тут же в меня врезался кто-то. Я едва на ногах устоял чуть не оступился в сугроб. Повернув голову обнаружил парня в темной куртке с капюшоном, натянутым на голову и маске. Он даже не оглянулся только выругался и ускорил шаг.
— Эх, — вырвалось у меня, больше от испуга, чем от злости.
Тут он обернулся. Лица не разглядеть тень от капюшона да вечерние сумерки. Но услышал я, как он сквозь зубы, низко и грубо, выругался. С какой-то непонятной злостью, будто я ему дорогу перешел. И голос... молодой. Хрипоту он пытался сделать, но безуспешно. Парень, однозначно.
— Извините, — бросил он сухо, одним выдохом, и резко повернулся, чтобы уйти, даже не глядя на меня.
Я смотрел ему вслед, растерянно моргая, и уже сделал нерешительный шаг к дому, как заметил что-то в сугробе. Это была фотография, почти полностью ушедшая в мокрый снег. Я наклонился, озябшие пальцы схватились за край и вытащил снимок.
— Молодой человек! — крикнул я, поднимая голову, но он был уже далеко, и через мгновение его силуэт растворился за углом кирпичного гаража.
Я стряхнул с фотографии снег, покрутил в руке. На потертом прямоугольнике бумаги улыбалась девушка с пепельными волосами, и глазами цвета зимнего неба. Что-то в этой улыбке, такой светлой и беззащитной, кольнуло меня в груди. Я тяжело вздохнул, от пара дыхания поплыла дымка, и, не раздумывая больше, побрел по его следам которые отпечатались на снеге. Пройдя мимо ряда потемневших от времени гаражей, я свернул в узкий проулок.
Резкий рывок за шиворот, темнота, застилающая глаза, и звонкий удар спиной о промерзлую стену. Воздух с силой вышел из легких. Передо мной, перекрывая свет фонаря, стоял он. Его ладонь впилась мне в плечо.
— Старик, — прорычал он низким, сдавленным голосом, от которого по спине пробежал холодок. — Что ты за мной ходишь, а? Ты вообще в своем уме?
Я, задыхаясь, попытался выговорить хоть слово, но смог лишь протянуть вперед зажатую в пальцах фотографию. Он взглянул на снимок, и его взгляд поменялся от ярости к панике. Он вырвал фото так, что краем бумаги оцарапал мне ладонь, судорожно сунул ее во внутренний карман куртки и застегнул молнию.
— Убирайся, — бросил он отрывисто, отпуская меня и резким движением головы указав на выход из проулка. — И чтобы я тебя здесь не видел.
Я поспешно шел обратно, сердце колотилось где-то в горле. Но, отойдя метров двадцать, остановился, прислонившись к стене. Адреналин отступал, уступая место тревожному любопытству. Что он тут делает? Кому могла быть так важна эта фотография?
Я осторожно вернулся, прижался к углу гаража и, затаив дыхание, выглянул. Парень стоял теперь у подножия ступенек заброшенного трехэтажного здания, с облупленной штукатуркой, без окон. Он прячет руки в карманы куртки.