— Она… ничего не говорила, — наконец выдавливаю я, и слова звучат глупо и неуклюже. — Снежка вся в учебе.
Сильвия кивает, понимающе и грустно. Она отпускает медальон, и её руки бессильно опускаются вдоль тела.
— Снежинка так и не научилась просить помощи, — говорит она, и в её голосе звучит смесь восхищения и бесконечной боли. — Как и я в её годы. Она уже взрослая и может сама всё решить. А я… я не стала удерживать. Подумала, может, и правда нужно дать ей пространство.
Сильвия резко поворачивается к дому, её взгляд скользит по тёмным окнам её же квартиры.
— А теперь эта пустота меня съедает, — признаётся она шёпотом. — В последнее время меня охватывает сильная паника, Кай. Кажется, будто я потеряла не дочь, а часть самой себя. Самую светлую часть.
Ветер усиливается, закручивая снег в вихри. Сильвия вздрагивает, но не от холода. Она снова смотрит на меня, и в её глазах появляется искра отчаянной надежды.
— Ты… ты с ней общаешься? Можешь передать… Нет, не передавай ничего. Просто… просто скажи, что если ей что-то будет нужно… Я помогу.
Сильвия пытается улыбнуться, но получается кривая, печальная гримаса.
— Глупости, правда? Взрослая женщина никак не может отпустить собственного ребенка. Но мне ее не хватает.
Молча киваю, чувствуя, как на меня ложится груз её откровения. Я не психолог, я всего лишь парень, которому нравится её дочь. Но и оставить женщину в таком состоянии не могу.
— Я… попробую с ней поговорить, — осторожно говорю я.
Сильвия закрывает глаза на секунду, и кажется, будто с ее плеч упала тонна напряжения.
— Спасибо, — её голос снова обретает твёрдость, хоть и небольшую. — И прости за эту сцену. Думаю, я просто слишком долго держала это в себе.
Сильвия застёгивает куртку, пряча медальон от ветра. Она поворачивается, чтобы уйти, но на прощание бросает:
— Береги себя, Кай.
Я остаюсь стоять на месте, наблюдая, как её фигура растворяется в белой пелене.
Глава 25
Кай
Прохожу по коридору мимо приоткрытой двери кухни и слышу доносящиеся оттуда голоса Герды и отца. Он расспрашивает ее об учебе, о новых знакомствах, и в его тоне слышится отеческая забота и легкая настороженность. Я бреду мимо, не желая ввязываться в разговор, и замечаю Ли, которая лежит на спине прямо посреди коридора и лениво играет лапкой с упавшим листиком комнатного растения.
— Что-то ты сегодня задумчивый, как сова на рассвете, — фыркает она, переворачиваясь на живот и упираясь носом в лапы. — Не сдал, что ли, свою контрольную?
— Сдал, — коротко отмахиваюсь я, обходя ее, и захожу в свою комнату, чувствуя тяжесть дня в каждой мышце.
Поднимаю с пола шнур зарядки, подключаю к нему разряженный мобильник и ставлю его на тумбочку. Подхожу к столу, включаю компьютер, и монитор загорается холодным синим светом. Стягиваю толстовку через голову, чувствуя, как освобождаюсь от лишнего слоя, и бросаю ее на неубранную кровать. Сажусь за стол, и стул противно скрипит подо мной. Подвигаю к себе разбросанные листы с набросками по проекту. Нужно отвлечься. От дела, от мыслей о сегодняшнем разговоре с Рудольфом Станиславовичем, от всего. Доучить определения, доделать проект.
Щелкаю мышкой, открывая браузер, и почти на автомате захожу в VK. Листаю чаты, машинально пропуская общий групповой и пару личных сообщений. Палец сам находит наш с ней чат. Открываю.
Снежка Вьюгина: Нам нужна презентация. В проекте не хватает визуализации. Графики, ключевые тезисы. Думаю, это сильно добавит баллов.
Сообщение отправлено час назад. Я морщусь, чувствуя укол вины за то, что пропустил.
Кай Лопес: Прости, телефон разрядился. Давай созвонимся через минут 20, обсудим и сделаем презентацию вместе?
Снежик появляется онлайн почти мгновенно, но ответ приходит не сразу. Видно, как печатает.
Снежка Вьюгина: Кай, я уже сделала. Почти закончила.
Меня будто слегка ударяет током. Хмурюсь печатаю ответ, стараясь не звучать обиженно, но это плохо получается.
Кай Лопес: Снежик, это ведь совместный проект. Ты могла подождать.