— Я его принимаю! — почти рычу я, отнимая руки от лица. В глазах стоит морозный туман. — Он меня и так всю поглотил! Я вся изо льда!
— Нет. Ты вся из страха, — поправляет она мягко. — Лед — это просто твоя защита. Давай попробуем иначе.
Она обводит аудиторию взглядом и указывает на несколько предметов.
— Видишь лист бумаги на столе? Коснись его даром. Оставь на нем лишь легкий морозный узор, как на окне. Не больше.
Я с легкостью выполняю это и по листу бегут простые фигуры.
— А теперь — стакан с водой. Заморозь его. Но не взрывом, а медленно. Пусть лед нарастает изнутри, слой за слоем.
Я киваю, переводя взгляд на обычный граненый стакан, стоящий на преподавательском столе. Внутри все еще клокочет обида и злость на себя.
— Не силой, а принятием, — мягко говорит Дорис.
Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, представляя, как вместе с воздухом из меня выходит дрожь. Протягиваю руку в сторону стакана, но не касаюсь его. Кончики пальцев слегка холодеют, но я сжимаю их, удерживая лед внутри себя, не давая ему вырваться наружу. Сначала ничего не происходит. Лишь легкая рябь пробегает по поверхности воды.. Я чувствую, как нетерпение снова поднимается в горле, но заставляю себя игнорировать его. Вместо этого я закрываю глаза и пытаюсь увидеть воду изнутри. Не заморозить ее, а… успокоить. Убаюкать холодом. И тогда я чувствую это — крошечную точку холода, рождающуюся не на поверхности.
Я плавно поднимаю руку замечая как на стакане образуются снежинки. Наблюдаю за ними и плавно заполняю их по всему стакану.
— Отлично, — говорит Дорис.
Лед нарастает не спеша, слой за слоем, и слышен тихий, почти музыкальный звон — это тонкие ледяные иглы укладываются в хрустальную решетку. По стенкам стакана изнутри ползут белые прожилки, но сама поверхность воды еще подвижна. Я чувствую, как от усилия у меня на лбу проступает испарина, которая тут же леденеет. Рука, протянутая к стакану, начинает неметь, но я не отвожу ее. Мне хочется резко выдохнуть, чтобы все это превратилось в глыбу разом, но я помню — «медленно». И наконец, последняя тонкая пленка воды на поверхности с тихим щелчком смыкается с основной массой льда. Стакан наполнен не грубой замерзшей глыбой, а чем-то цельным и прекрасным — матовым, однородным льдом, пронизанным изнутри миллионами крошечных кристаллов, словно застывшая метель в стеклянной тюрьме.
— Потрясающе! — восклицает Дорис.
Я опускаю руку и смотрю на преподавательницу. И тут стакан с противным треском раскалывается и я грустно улыбаюсь. Дорис не обращает на это внимание.
— И последнее... — Она подходит ко мне и кладет свою теплую ладонь мне на лоб. — Попробуй сделать так, чтобы от моего прикосновения остался лишь прохладный след. Без инея. Без льда. Просто легкая прохлада, как вечерний ветерок.
Я закрываю глаза, пытаясь дышать ровнее. Внутри все еще бушует метель, но голос Дорис, как якорь, не дает мне сорваться.
— Думай о руке, о тепле.
Я концентрируюсь на ее тепле. Я не пытаюсь его победить. Я просто... пропускаю его через себя, смягчая, охлаждая. Делая его безопасным. Воздух вокруг моей головы слегка позвякивает, но лед не нарастает. Ее рука отнимается.
— Вот видишь? — говорит она. — Уже лучше. Гораздо лучше.
Я открываю глаза и смотрю на нее. Потом на свои руки. Синие полосы посветлели, почти исчезли. Сердце все еще бьется часто, но уже не так бешено. Я не понимаю, что со мной не так. Но, кажется, впервые за вечер я сделала шаг в сторону от пропасти.
***
Я с наслаждением разрываю упаковку с вяленым манго и забираюсь с ногами на мягкий, уютный диван в гостиной Норы.
Ее комната — это точное продолжение ее самой, и я это всегда чувствовала, когда каждый раз переступала порог ее квартиры. Книжные полки, которые буквально ломятся от фэнтези и магии, их яркие корешки словно кричат о сотнях других миров. Перевожу взгляд на подоконник, где ютятся колючие кактусы — ее молчаливая и неприхотливая оранжерея.
А стены… Стены смотрят на меня постерами с аниме-персонажами, их огромные глаза будто следят за мной, а гирлянды с теплым желтым светом отбрасывают на все мягкие, пляшущие тени.
— Только сегодня без твоих дорам, — выкрикиваю.
Я с головой ныряю в огромный клетчатый плед — его шершавая ткань пахнет домом и спокойствием — и устраиваюсь поудобнее в самом центре дивана. Мой взгляд лениво скользит за Норой, которая с важным видом расставляет на низком деревянном столике две кружки. От них поднимается душистый пар мятного чая.