Скрещиваю руки на груди и задумываюсь отведя глаза. Как когда-то говорила мне мать, что парни любят когда они чему-то учат или рассказывают. Им приятно чувствовать себя нужными поэтому лучше солгать, что не умею играть и посмотреть, что же сделает Фей.
— Хочу, но совсем не умею, — говоря я со вздохом и обхожу его Кай плетется следом.
— Не парься научу, — хмыкает он.
— Только на коленках у тебя сидеть не собираюсь, — говорю я преодолевая последнюю ступеньку.
— Я и не прошу, — произносит Кай поравнявшись со мной. — Тогда в шутку написал.
— А я это серьезно восприняла, — хмыкаю я издеваясь над Каем. Он дергает меня за руку и я встречаюсь с его карими глазами. — Не парься Кай. Я просто шучу.
Передразниваю я и отвожу взгляд. Слышу довольный смешок и он отпускает мою руку, а лучше бы не делал этого. Может навыдумывала, что я тоже ему нравлюсь. Он ведь не говорил этого напрямую. Возможно я для него просто друг о котором он заботиться. Между нами может быть только дружба как с Ноланом?
***
Кай жестом приглашает меня войти первой, мягко положив руку мне на спину. Я делаю не решительный шаг вперед, погружаясь в полумрак прихожей. Дверь с глухим, но мягким щелчком захлопывается за моей спиной. Я поворачиваюсь к Фей, все еще стоя в темноте, слыша лишь его дыхание и шуршание одежды. Щелчок выключателя и свет от матового плафона заливает прихожую теплым желтым оттенком. Я на мгновение щурюсь. Кай стоит передо мной, уже расстегивая свою куртку. Плечи его расправляются, освобождаясь от тяжелой ткани. Он скидывает куртку одним движением накидывая ее на руку, и тут же его внимание переключается на меня.
— Давай, — говорит он тихо, его пальцы находят молнию на моей куртке.
Он тянет ее вниз медленно. Помогает мне стянуть рукава, и его касания сквозь тонкую рубашку кажутся обжигающими. Он вешает обе куртки на свободный крючок рядом, и они выглядят так естественно, так правильно. Я чувствую, как ноги подкашиваются от волнения и усталости. Опускаюсь на корточки, опираясь ладонью о прохладную стену для равновесия. Непослушные пальцы цепляются за собачку на молнии и тянут ее вниз, освобождая ногу. Кай, сняв свои ботинки, присаживается на корточки рядом со мной. Он не говорит ни слова, просто берет мои сапоги и аккуратно ставит их на низкую деревянную полку под вешалкой, рядом со своей обувью. Затем протягивает мне руки, помогая подняться. Его ладонь обхватывает мою.
— Пойдем, — шепчет он, все еще не отпуская мою руку.
Пальцы Кая мягко переплетаются с моими, и он ведет меня из прихожей вглубь квартиры. Мы идем по короткому коридору. Стены окрашены в фисташковый цвет, на них фотографии в тонких рамках. В квартире стоит тишина прерываемая лишь тиканьем часов где-то вдалеке. Кай останавливается у одной из дверей и отпускает мою руку. Я поворачиваю голову и из-за приоткрытой двери, появляется женская фигура. Она замирает на месте, держа в руках кружку. На ней мягкие домашние штаны и огромная футболка. Ее глаза, такие же пронзительные, как у брата, но более открытые, широко раскрываются от удивления. Взгляд скользит с Кая на меня и она заговорчески улыбается. Дергаю Фей за руку и он поворачивается ко мне, но быстро меняется в лице и смотрит на сестру. Наступает секундная, но очень плотная пауза.
— Кай, — произносит Герда наконец, и в ее голосе нет ни упрека, ни злорадства. Только мягкое, спокойное удивление и… понимание? — Я чай заварила. С мятой и медом.
Чувствую теплое дыхание возле уха и невольно вздрагиваю.
— Снежик, проходи в комнату, — говорит он приоткрывая дверь. — Я сейчас. Чай будешь?
Я киваю и улыбаюсь ему шепча в ответ.
— Думала познакомишь с сестрой.
— В следующий раз, — отмахивается он указывая головой на дверь.
Пожимаю плечами и делаю шаг в его комнату. Справа, у стены не просто компьютер, а мощная, собранная система в строгом черном корпусе. Большой монитор на тонких подставках черный экран отражает тусклый свет из коридора. Клавиатура с подсветкой, приглушенной до темно-синего свечения, и мышь лежат на широком коврике с логотипом какой-то игры. Над столом длинная полка заставленная какими-то фигурками из видеоигр и детализированные статуэтки из каких-то мрачных фэнтези-миров. Поднимаю руку чтобы дотронуться, но тут же отдергиваю себя и отворачиваюсь.
Замечаю широкую кровать, застеленная тканью темно-серого, графитового цвета. Простыни и пододеяльник без единого узора, только игра фактур. Две объемные подушки. Но мой взгляд притягивает стена над изголовьем. Не хаотичные постеры, а три выверенные работы в тонких, черных алюминиевых рамках. Первая — атмосферный, залитый неоном и дождем вид ночного города и синеволосая девчонка из «Аркейн», где тоска и блеск сливаются воедино. Вторая — стилизованный, минималистичный арт с волком-медальоном из «Ведьмака», символом одинокого пути. Третья — абстрактная композиция из наплывов сизого, стального и черного, похожая на снимок бури с орбиты. Перевожу взгляд на тумбочку на которой лежит потрепанный сборник Пушкина провожу пальцем по фамилии писателя.