Я хмурюсь, но не спорю. Опускаю ниточку на ногу и поверх нее кладу запястье. Беру за кончик и слышу шаги из коридора. Поднимаю голову и встречаюсь с Каем.
— Помочь? — хмыкает он присаживаясь передо мной на колени. И обхватывает кончики ниточки. — Раньше я не замечал у тебя такого.
— Подарили, — пожимаю плечами и отвожу взгляд, чувствуя, как теплые пальцы Кая слегка касаются до моего запястья.
— Все, — говорит он вставая. — Ну что, готова к мастер-классу по игре?
Я хмыкаю вставая с кровати и легонько тыкаю его ногтем в грудь.
— Еще спрашиваешь, — говорю я разминая руки. — Смотри чтобы сам не просил мастер-класс.
— Так ты умеешь играть?
— Я не настолько безнадежна, — говорю я. Опускаясь на компьютерное кресло.
Глава 28
Кай
Я поправляю рукав рубашки с резким движением, и раздражение накатывает горячей, густой волной. Смотрю на свое отражение в зеркале — усталое, бледное, слегка помятое после почти бессонной ночи, проведенной в мыслях о предстоящем вечере. Провожу рукой по волосам, взъерошивая и без того непокорные пряди еще сильнее, и громко, сдавленно выдыхаю.
— Ненавижу все эти рубашки, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, с силой дергая за узкий воротник. — Они всегда жмут и этот воротник… Чувствую себя, как в тесном ошейнике. Не могу дышать.
За моей спиной слышу тихий шелест шелковой простыни — Герда поднимается с кровати. Я слежу за ней в отражении: сначала появляется она — в черном кружевном корсете, открывающем хрупкие плечи, в многослойной фиолетовой юбке, похожей на дымку или крылья ночной бабочки, и с венком из черных цветов в распущенных волосах. Она выглядит так, словно сошла со страниц мрачной, но прекрасной старинной сказки, и по сравнению с ней, в этой душащей рубашке, я чувствую себя нелепо переодетым, как мальчишка на первом свидании.
— Как по мне, тебе идет, — говорит она мягко, ее голос обволакивает, как теплый бархат.
Ощущаю ее уверенные пальцы на своей шее, когда она поправляет ненавистный воротник, расправляя его легкими касаниями.
— Вот видишь? Совсем другое дело. Не давит же.
Герда отодвигается на шаг, оглядывая меня с головы до ног, потом снова приближается и ловко, незаметно поправляет мои волосы, убирая прядь со лба.
— Точно не будешь надевать пиджак? — Она кидает короткий взгляд в сторону кресла, где лежит мой черный, почти не ношенный, тщательно выглаженный пиджак.
Я хмурюсь, снова чувствуя призрачное, но знакомое давление несуществующей ткани на горле. Смотрю на пиджак, потом на свое отражение. Внутри всё цепляется и сопротивляется — будет душно, неудобно, я буду как скованная кукла.
— Даже не знаю, — бормочу я, снова касаясь воротника кончиками пальцев. — Надо? Мне и так… некомфортно.
Герда поворачивается лицом к зеркалу, ее ловкие пальцы снова в деле — она приподнимает завитые локоны волос, добавляя своей и без того впечатляющей прическе еще больше объема и таинственности. В зеркале она ловит мой потерянный взгляд, и в ее темных глазах вспыхивает знакомый озорной огонек.
— Снежка оценит, — произносит Герда, и я вижу ее лукавую, чуть кривую улыбку в отражении. Она подмигивает мне, и в этом жесте столько сестринской уверенности, что аж бесит. — Он однозначно добавит в твой образ солидности. И привлечет кучу завистливых и восхищенных взглядов. Ты же не хочешь, чтобы она сравнивала тебя со всеми этими разряженными павлинами и разочаровалась?
Я замираю, снова глядя на пиджак, будто он теперь стал не просто куском ткани, а каким-то испытанием. Слова сестры задевают за самое живое, цепляют тот самый скрытый страх — оказаться недостаточно хорошим. Медленно беру пиджак в руки.
— Ладно, — сдаюсь я, тяжело вздыхая, как перед казнью. — Но если я умру там от удушения и неподвижности — пеняй на себя. На моей могильной плите выбей: «Задушен заботой сестры и злосчастным пиджаком».
— Беру на себя полную ответственность, — парирует она, не скрывая довольной улыбки, и внимательно наблюдает, как я с некоторым усилием натягиваю пиджак на плечи. Он садится идеально, черт возьми.
— А теперь — расправь плечи. Соберись. Ты же не хочешь предстать перед ней сгорбленным, мрачным вампиром, которого только что вынули из гроба. Вместо галантного кавалера.