Я растерянно киваю, чувствуя, как комок подкатывает к горлу, и опускаю глаза, не в силах выдержать этот взгляд.
— Нор, просто сделай портал на эту метку, — говорит Кай, отпуская меня, его руки падают вдоль тела беспомощно. — Ради Снежки.
Я мотаю головой, отрицая, отстраняясь на шаг.
— Это все неправильно, Кай, — выдыхаю я, и голос дрожит. — Может, есть другой способ?
— Нет, — говорит он коротко, категорично, и в этом слове — окончательность приговора.
Я смотрю на него: Кай начинает нервно ходить туда-сюда, заламывая руки за голову, что-то обдумывая, его тень мечется по стене. И я сдаюсь. Чувство долга и страх за Снежку побеждают.
— Хорошо, — произношу я тихо, и поднимаю руки, чувствуя, как знакомое тепло дара разливается по кончикам пальцев.
Формирую портал за его спиной — овальное, мерцающее синевой окно в неизвестность.
— Только если почувствуешь, что не справляешься, напишешь мне. Сразу.
— Спасибо, Нор, — говорит он, печально, виновато улыбаясь, и эта улыбка режет мне сердце. — Пригляди за Снежиком.
Он кивает мне последний раз, его взгляд полон решимости и чего-то еще, чего я не могу понять, и шагает в портал. Я зажмуриваюсь на мгновение, и портал захлопывается с тихим, окончательным хлопком, оставляя меня одну в тишине коридора с тяжелым камнем на душе.
Глава 29
Снежка
Музыка заканчивается, и я, слегка приподняв юбку, грациозно приседаю в поклоне, чувствуя, как шелк шуршит вокруг ног. Парень прячет руки за спиной и неловко, наклоняется в ответ.
— Спасибо за танец, — произносит он измененным голосом, густым и безличным, а я лишь вежливо улыбаюсь, не собираясь даже гадать, кто это был, сохраняя маску равнодушия.
Парень растворяется в затихающей, отливающей от центра толпе, а в начале актового зала слышится противное шуршание микрофона. Я оборачиваюсь к небольшому выступу, на котором стоит Эмма Эдуардовна в строгом бежевом костюме, состоящем из пиджака и широких штанов. Волосы завиты аккуратными кудряшками, а в руке она сжимает микрофон, как оружие. Поворачиваю голову к месту, где стояли мои друзья, но, не заметив их знакомых силуэтов, возвращаю взгляд на директрису с нарастающим беспокойством.
— Добрый вечер, уважаемые студенты. Я рада видеть вас со счастливыми улыбками и в красивых образах. Думаю, это волшебное мгновение останется надолго в вашей памяти, — произносит она слащавым, натренированным тоном, а я закатываю глаза, ощущая раздражение, и перевожу взгляд в наше место, но и на этот раз там никого не замечаю.
Нахмурившись, прохожу между студентами, которые внимательно, будто загипнотизированные, слушают Эмму. Забираю свою сумочку с подоконника, чувствуя под пальцами мягкую замшу, и осматриваю зал, мысленно перебирая места, куда они могли подеваться. Цокаю языком от досады и достаю телефон, вешая сумку на плечо. Ни одного сообщения. Хоть бы кто-нибудь соизволил написать! Вдруг на мое плечо ложится чья-то тяжелая рука, и я, облегченно выдохнув, поворачиваюсь, ожидая увидеть знакомую черную маску с серебристыми узорами Кая, но это оказывается Адам. Я разочарованно отворачиваюсь, а он наклоняется ко мне.
— Снежка, а ты чего одна тут? — спрашивает он, и в его голосе сквозит не то любопытство, не то насмешка.
Я лишь пожимаю плечами, смотря перед собой. Вновь проверяя мобильник, будто он может волшебным образом ожить.
— Я видел, как Кай уводит Нору из зала.
Хмурюсь и оборачиваюсь к Миллеру. Зачем Фей уединяться с Норой? И где Ник? Что происходит вообще? И почему Адам наблюдает за нами? Изучаю глаза друга, стараясь прочитать что-то за привычной отстраненностью, но вижу лишь ровное, непроницаемое стекло.
— И что? — выпаливаю я, поправляю сумку на плече нервным, резким движением.
Он пожимает плечами с преувеличенным безразличием и поворачивает голову к своей команде. Я повторяю за ним, рассматривая парней, которые перекидываются короткими фразами и украдкой, оценивающе поглядывают на меня.
— Адам, ты только для этого подошел? — фыркаю я, привлекая его внимание, звук получается резким.