Я резко отдергиваю его руку, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и пытаюсь обойти его, чтобы увидеть Кая. Но рука Нолана вновь хватает меня, на этот раз за предплечье, и я, не рассчитав, врезаюсь в его грудь, чувствуя жесткую ткань его одежды и запах мороза.
— Нолан, пусти, — говорю я, пытаясь вырваться, но его хватка железная.
— Снежка, сейчас происходит все, как должно быть, — слышу я его ледяной, спокойный тон, от которого кровь стынет.
Я оборачиваюсь к Фей, который пытается подняться, но у него не выходит, он морщится от боли, и наши взгляды пересекаются. В его глазах — не только страх и боль, но и яростная, беззаветная тревога за меня.
— Кай, — выдыхаю я его имя, продолжая безнадежно вырываться. На глаза наворачиваются предательские слезы, застилая пеленой. — Отпусти меня, Гесь!
Но он не ослабляет хватку, а наоборот, прижимает меня к себе еще крепче. Я чувствую, как его дыхание касается моей шеи, поднимается к уху, и все мое тело напрягается в отвращении и ужасе.
— Снежка, раньше я не мог даже мечтать о том, что ты будешь так близко, — шепчет он, и его губы почти касаются кожи. Я вздрагиваю, как от удара. — Не порть этот миг.
Пальцы Нолана касаются моей щеки, медленно, ласково скользят по скуле и опускаются на шею. От его прикосновения кожа покрывается мурашками. В отчаянии я опускаю руку с лампой, и она выскальзывает из пальцев, разбиваясь о пол с громким звоном и брызгами стекла. Но он даже не вздрагивает, не отстраняется. Я кусаю губу до крови, пытаясь собраться, и хватаю его за руку, которая уже лежит на моей ключице. Моя собственная кожа под его пальцами покрывается тонким, защитным слоем инея. Он наконец отстраняется, смотря на свою руку, и простым, пренебрежительным движением смахивает кристаллики моего дара, будто пыль.
— Посмотри на него, — Нолан указывает подбородком в сторону Кая, и в его голосе звучит презрение. — Неужели тебе нужен такой слабак?
— Как я на него посмотрю, если света нет, — бормочу я сквозь стиснутые зубы, и слышу, как его шаги отдаляются в темноту, на мгновение отпуская меня.
Я тут же, спотыкаясь подбегаю к Каю и опускаюсь рядом с ним на колени, осторожно прикасаясь к его ладони. Она холодная и липкая.
— Снежик, — хрипит он, и в этом хрипе слышится такое облегчение и боль, что я не могу сдержать слезы. Они катятся по моим щекам. Он с трудом поднимает руку и касается моей мокрой щеки дрожащими пальцами. — Я скучал.
— Кай, — выдыхаю я, прижимая свою ладонь к его, вцепляясь в это прикосновение, как в якорь, и тянусь к его слабому теплу. — Что происходит? Что он с тобой сделал?
Вдруг помещение освещается резким, ярким светом. Я моргаю привыкая к свету, а когда зрение возвращается, смотрю на Фей. Он прижимает ладонь к боку, и сквозь разорванную ткань рубашки видна темная, ужасающая кровь. Его ладонь вся в ней. На его бледном, искаженном болью лице — виноватая, кривая улыбка.
Слезы снова накатывают, скатываются с моего подбородка и падают на его руку. Я осторожно, боясь причинить боль, перекладываю его голову на свои колени, на дорогое платье, которое теперь не имеет никакого значения. Провожу дрожащими, пальцами по его влажным от пота волосам, пытаясь успокоить, утешить.
— Снежик, — шепчет он снова, и его глаза полны решимости, которую я ненавижу в эту секунду. — Тебе нужно уходить отсюда. Нолан... он слишком опасен. Он не тот, кем кажется.
— Я не оставлю тебя здесь, — говорю я дрожащим, но твердым голосом, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с беспомощностью. Рука Кая слабо гладит меня по щеке, и он зажмуривается от нового приступа боли. — Кай, надо выводить тебя отсюда. Сейчас.
Я лихорадочно смотрю по сторонам, ища выход, и вижу ту самую дверь в конце комнаты.
— У тебя получится идти? — спрашиваю я, оглядывая его тело в поисках других ран, мои пальцы аккуратно ощупывают его ребра, плечо.
— Кто сказал, что вы уйдете? — холодный, спокойный голос Ника звучит прямо у моего виска.
Я не успеваю обернуться, как со спины ко мне прижимается платок, пахнущий чем-то сладковато-приторным. Он с силой зажимает мне рот и нос. Я дёргаюсь, пытаясь вдохнуть чистого воздуха, но запах заполняет легкие, горький и удушающий.
— Отойди от нее! — слышу я отчаянный, хриплый крик Кая. Вижу, как он из последних сил пытается оттолкнуть Ника, но его движение слабое, беспомощное.