Его взгляд, полный ужаса и ярости, — последнее, что я вижу. Разум быстро туманится, тело становится ватным. Я начинаю падать назад, но упираюсь в ноги Ника, который держит меня. Тьма набегает стремительно, поглощая свет, звук и последний образ — тревожные, полные любви и отчаяния глаза Кая.
***
Нора
Адам всей тяжестью ладони прижимает меня к холодной, шершавой стене. Я чувствую, как отслоившаяся краска впивается в спину сквозь тонкую ткань платья. Он прислушивается, затаив дыхание, его взгляд сканирует темный коридор, выхватывая каждую тень, каждое движение. Чувствуя, как от бессилия и ярости сжимаются кулаки, ногти впиваются в ладони. Не выдерживаю и подаюсь всем телом вперед, стараясь хоть краем глаза зацепить хоть что-то за его широкой спиной. И вижу. Вижу, как из глубокой, непроглядной тени, бесшумно, как призрак, выходит Ник. Он замирает на секунду за спиной у Снежки, его плечи напряжены. Быстрое, отточенное движение — его ладонь резко смыкается на её лице. Глаза Снежки расширяются от шока, её тело дёргается в короткой, подавленной судороге, прежде чем полностью обмякнуть. У меня внутри всё обрывается. Не осознано вырывается короткий, высокий, животный визг, больше похожий на стон раненого зверя.
Рука Адама мгновенно, грубо накрывает мой рот, прижимая голову к стене так, что затылок пронзает боль. Я бросаю на него недовольный, яростный, полный ненависти взгляд, пытаясь вырваться, тряся головой, но он лишь сильнее нажимает ладонью, сурово хмуря брови и качая головой, призывая к тишине, к безмолвию, которого от меня сейчас ждут. Не отрывая взгляда, сквозь туман собственных слез, я вижу, как Ник, не глядя вокруг, не выражая ни капли эмоций, резко наклоняется. Он сбрасывает с ног Снежки Кая, который пытается удержать ее.
Затем Герасимов подставляет плечо под её безвольное тело и рывком, с холодной эффективностью, поднимает Вьюгину на руки, поправляя захват. Её голова беспомощно запрокидывается, пучок пепельных волос растрепался. Рука свободно свисает, тонкие пальцы слегка подрагивают в последних импульсах сопротивления. Сердце колотится где-то в горле, стучит в висках, заглушая все звуки. Ник несёт её прочь, его тяжелые ботинки гулко, размеренно стучат по голым, пыльным доскам. Он наступает, не глядя под ноги, и перешагивает через Кая, который, скрючившись от боли, пытается встать на колени.
Фей хватается за стену, его пальцы соскальзывают по шершавой поверхности, оставляя кровавые полосы. Не могу поверить своим глазам. Голова отказывается складывать эту кошмарную картинку. Кай, сжавшийся в комок боли. Снежка, безвольная кукла в чужих, предательских руках. И Ник… Адам убирает руку с моих губ, и я делаю судорожный, хриплый вдох. Он резко обводит взглядом коридор, его глаза сужаются до щелочек, оценивая угрозы, вычисляя следующий шаг. Затем он делает отрывистый, чёткий, как удар ножом, жест двумя пальцами в сторону Кая — это приказ, а не просьба. Он преодолевает расстояние первым, двигаясь низко и быстро, как тень, сливаясь с полумраком. Наклоняется к Каю, хватает его под мышки и медленно поднимает на ноги.
Кай пошатывается, его колени предательски подгибаются, но Адам крепко, почти грубо держит его за плечо, принимая большую часть веса на себя. Кай закидывает руку Адаму на шею, опираясь всем телом. Поднимает на нас глаза, затуманенные болью и шоком, и пытается отдышаться, его дыхание свистит в груди.
— Снежка в отключке, — выдыхает он, смотря в чёрный, бездонный провал двери, в которую скрылся Ник. Его голос хриплый, рассеченный, но в нём — стальная, негнущаяся твёрдость.
— Ник… убийца Камиля? — вырывается у меня, и я сама вздрагиваю от звука собственной дикой, нелепой догадки, произнесённой вслух. От этой мысли мутит.
— Я не знаю, — Кай качает головой, и его лицо искажает новая, глухая спазма боли. Он сильнее прижимает окровавленную ладонь к боку, и я вижу, как темное пятно на его рубашке расползается. — Но Нолан тоже замешан в этом деле. Он… он здесь.
— Тебе в больницу надо, сейчас же, — шепчет Адам, поправляя захват, его рука крепко держит Фей за плечо, но в его голосе нет сочувствия, только холодный расчет.
— Я не оставлю Снежку с этими… тварями, — говорит Кай сквозь стиснутые зубы, с силой отталкиваясь от стены и делая шаг, который почти сразу заканчивается опасным креном. Адам ловит его, не давая упасть, его лицо непроницаемо.