Я оборачиваюсь к нему, заставляя себя встретиться с его взглядом, изучаю его странные золотые глаза, пытаясь разглядеть в них хоть каплю лукавства, шутки, но они слишком серьезные, глубокие и пугающе непроницаемые, как поверхность замерзшего озера.
— Ты с ним что-то сделал?
— Снежка, за кого ты меня принимаешь? — смеется он коротко, сухо, и от этого смеха, лишенного веселья, бегут тревожные, противные мурашки по всему телу.
— Но ведь это ты убил Камиля, — вырывается у меня, и голос предательски дрожит, выдает страх, который я пытаюсь подавить. — И теперь ты хочешь избавиться от меня?
— Я ни за что не причиню тебе боль, — повторяет он, как заученную мантру, проводя холодными пальцами по моему растрепанному пучку, с пугающей, хирургической аккуратностью вытаскивая из него одну за другой невидимку. Каждое его движение методично, неторопливо.
— Ты уже причинил, — шепчу я, чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессилия и ярости.
И, найдя в себе остатки сил, резко взмахиваю рукой, запуская облако колкой снежной пыли ему прямо в лицо. Он отшатывается с тихим вскриком, поднимая руки, чтобы протереть глаза, а я, не теряя драгоценных секунд, спотыкаясь, пробираюсь к двери. Но мне преграждает путь внезапно выросшая из-под пола толстая, мутная глыба льда, перекрывающая весь проем. Я отшатываюсь назад, ударяясь спиной о стену, и, обернувшись, вижу — Нолан уже нависает надо мной, вытирая лицо рукавом. В его глазах — не злость, а раздражение, как у взрослого на непослушного ребенка.
— И когда я успел?
Я вздыхаю, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и поднимаю на него полные немого вызова глаза, пытаясь скрыть дрожь в коленях.
— Нолан, ты убил человека, которого я любила, и, возможно, причинил страдания Каю, — шепчу я, за спиной, пряча движение, формирую в дрожащей, онемевшей руке тяжелый, неровный ледяной шар.
— Камиль не достоин быть рядом с тобой. Он не следил за языком и действиями, поэтому и мертв, — он хмыкает, и в его голосе впервые звучит настоящее, живое раздражение. — Как и Фей. Они слишком слабы и в сложные моменты оставляют. Где твой Кай, когда ты находишься здесь, с потенциальным убийцей?
Шар в моей руке тает, испаряется сам собой — его слова бьют больнее любого удара, попадая прямо в душу. Но я стискиваю зубы до боли, чувствую привкус крови на языке, и не подаю вида, стойко, из последних сил выдерживая его прожигающий, тяжелый взгляд.
— Не тебе решать, с кем мне быть, — говорю я, заставляя голос звучать твердо, ровно, и замечаю, как желваки на его скулах начинают ходить, напрягаются.
Нельзя его злить. Инстинкт подсказывает: это опасно. Он психует. Резкий, неконтролируемый жест рукой — и огромный ледяной осколок с оглушительным грохотом врезается в стену рядом со мной, разбиваясь на тысячи острых, сверкающих осколков, которые впиваются в лед вокруг.
— Ты умная девушка, — говорит он, расхаживая по комнате нервными, широкими шагами. — Как ты не поймешь, что ни один из них не достоин тебя. Ты прекрасная, удивительная и сильная духом. А они даже твоего мизинца не стоят. Только и могут, что причинять тебе боль и говорить красивые слова.
— Нолан, но это жизнь, — устало выдыхаю я, чувствуя, как подкашиваются ноги, и медленно сползаю по стене, садясь на холодный пол. — Такие люди нужны, чтобы принимать новый опыт.
— Ты не заслуживаешь такого опыта, — говорит он, резко останавливаясь и встречаясь со мной взглядом. В его золотых глазах горит не огонь, а холодная, бездушная одержимость.
— Никто не заслуживает, но это неизбежно, — пожимаю плечами, пытаясь говорить рассуждающе, спокойно, хотя внутри все сжимается в тугой, болезненный комок страха. — Каждый делает, как он думает, никто не должен догадываться, как вести себя с другим человеком, для этого ведь существуют разговоры. Да, бывают люди, которые не понимают обычных слов, но и с ними ничего не поделаешь. Выбор остается за нами: общаться ли с теми, кто убивает все в тебе, или стать выше этого и найти достойных людей. С Камилем у меня не получилось выстроить хорошие отношения. Точнее, не так. Я предполагала, что у нас все идеально, не замечая банальные изъяны. Они били в глаза, но влюбленность делает страшное с разумом.