Я замолкаю, переводя дух, замечая, как Нолан прижимает пальцы к вискам, смотрит в пустоту с напряженным, отрешенным выражением лица. И, сделав глубокий, дрожащий вдох, продолжаю, слова льются сами, будто я говорю не только с ним, но и пытаюсь убедить себя:
— Но я признаю свою ошибку, что была слепа и наивна. Впредь я буду аккуратнее открываться людям. Нолан, никто ведь не может знать, что выкинет любой человек через секунду. Этим и удивительны люди, и опасны одновременно.
— Кай ведь растопчет твое сердце и не протянет руку, когда надо будет, — выпаливает он, резко яростно отходя от меня к окну, ударяя кулаком по ледяному подоконнику.
— Фей постепенно доказывает мне, что я могу рассчитывать на него. Слишком мало времени прошло, чтобы говорить, что он не достоин или наоборот. Но этот выбор остается за мной.
— Я ошибался, — вдруг хмыкает он, оборачиваясь, и в его улыбке, оскале нет ничего доброго, только холодное осознание чего-то. — Надо было убить его раньше, чтобы он не пудрил тебе мозги.
— Нолан, — говорю я тихо, но четко, чувствуя, как нарастает волна отчаяния, грозящая захлестнуть. — Никто из нас не может распоряжаться чужими жизнями.
Он закатывает глаза с преувеличенным раздражением и подходит вплотную ко мне, присаживается на корточки. Он убирает еще пару невидимок из моего окончательно распавшегося пучка. Волосы рассыпаются по плечам тяжелой, пепельной волной, и он проводит по ним пальцами.
— Я спасу тебя от боли, — говорит он, играясь с прядками, наматывая их на палец. — Ты больше никогда ее не испытаешь.
Он не слышит меня, не хочет слышать. А я, сжимая руки в бессильных, дрожащих кулаках, понимаю, что слова тут бесполезны. Тогда будем играть по его правилам. Притворяться. Выигрывать время.
— И что ты сделаешь, чтобы защитить меня? — спрашиваю я, заставляя голос звучать ровно, с легким интересом, и вижу, как на его лице расплывается довольная, победоносная улыбка. Он клюнул.
— Я спрячу тебя от всех, — говорит он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. Ледяное прикосновение заставляет меня содрогнуться всем телом, мурашки бегут по коже. — Ты слишком идеальна для этого прогнившего мира.
— Нолан, я ведь не цветок или хрупкая вещица, которую можно скрыть от всех, — говорю я спокойно, мягко, но сердце бьется как сумасшедшее, дико и громко, готовое вырваться из груди.
— Ты права, — хмыкает он, отстраняясь на шаг и вставая во весь рост. — Но можно сделать проще. Я просто заморожу твое сердце. Правда, ты не сможешь кого-то полюбить, но и тебя не смогут сломить.
Я сглатываю тяжелый ком в горле и отползаю от него к противоположной стене, прижимаясь к холодному, колючему льду спиной, ища хоть какую-то опору. Почему я раньше не замечала эту одержимость псевдобезопасностью, эту болезненную потребность контролировать? Лихорадочно осматриваюсь, глаза бегают по заледеневшим стенам, ища выход, щель, трещину, но ничего, только сплошной ледяной саркофаг. Остается только бороться — слова тут уже бесполезны.
Я медленно поднимаюсь на ноги, чувствуя, как они дрожат. Формирую в ладони, спрятанной за спиной, острую ледышку и выставляю ее перед собой, как нож, хватаясь за нее обеими руками. Нолан поворачивается ко мне и усмехается, видя это жалкое оружие.
— Ты ведь не сможешь навредить мне, — говорит он с абсолютной, раздражающей уверенностью. — Ты не такая, Снежка.
— Если подойдешь ко мне, — выпаливаю я, и в голосе, помимо хрипа, слышится отчаянная решимость, — Я буду бороться за свою жизнь. До конца.
Вдруг резкий порыв ледяного ветра, исходящий от него, выбивает мою ледышку из ослабевших пальцев. Она со звонким, печальным звоном разбивается о пол, рассыпаясь на мелкие осколки. Я вздрагиваю, но сразу рефлекторно, запускаю в Нолана пару острых льдинок. Он легко, даже лениво уклоняется, а я, пошатываясь, едва успеваю увернуться от его внезапно вытянутой руки, которая пытается схватить меня за запястье.
— Ты ведь до сих пор не можешь контролировать полностью свой дар, — хмыкает он, наблюдая за моей беспомощной борьбой, а я дотрагиваюсь до своего лица — оно покрывается тонким, хрустальным слоем льда, словно маской. — Дай мне закончить начатое.
Он делает шаг ближе, но я не даю ему этого сделать, с криком отчаяния отшвыривая его мощным порывом ледяного воздуха. Он выходит сильнее, чем я ожидала, и Нолан с глухим, тяжелым стуком ударяется о массивную глыбу льда возле двери, а та под его телом с треском разбивается. Я прикрываю ладонями рот, широко раскрыв глаза от ужаса и неожиданности собственной силы, и смотрю, как Нолан с низким, звериным стоном приподнимается на локтях, отряхивая осколки.