Девочки молча расступаются. Я бережно кладу Снежку на диван, поправляю под головой подушку. Оборачиваюсь к сестре, и за ее спиной вижу Ника. Он сидит на стуле, бледный, с перевязанными руками, но живой. Живой, пока моя Снежка замерзает.
— Доволен? — шиплю я, и от моего грубого, полного ненависти тона Герда вздрагивает, отшатываясь. — Ник, ты жалок. И для чего это все было? Чтобы Снежка просто лежала здесь и замерзала?!
Нора встает между нами закрывая собой ненавистного мне парня и мою сестру, которая не сдвинулась с места, но ее глаза полны страха.
— Ты сейчас тратишь время на эти разборки, — говорит Фраймель, и в ее голосе, помимо сердитого укора, слышится отчаяние. — Нам надо решать, как спасать Снежку. Сейчас!
— Она права, — фыркает Ли, подходя ближе к дивану и внимательно изучает Вьюгину. — У тебя осталось меньше часа. И тогда ты потеряешь ее навсегда. Останется только ледяная статуя.
Я оборачиваюсь к дивану, и ноги вдруг не держат. Опускаюсь перед ним на колени, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Беру ее ледяные, безжизненные руки в свои и смотрю на Ли, ища в ее глазах хоть каплю надежды, поддержки.
— У Герды получится ее спасти? — спрашиваю я, и голос звучит жалко, по-детски надеющимся.
— Ты должен сделать это самостоятельно, — говорит лисица безжалостно, прямо, и мое сердце разбивается на тысячу острых осколков. Ли смотрит на меня, прищурив один глаз, и добавляет, видя мое отчаяние: — Не забывай, что твоя мать владела одним из сильнейших даров исцеления. И ты можешь смешать его с твоим огнем. Но для этого нужны абсолютно чистые намерения. И это… может и убить ее.
— То есть нет гарантий, что она выживет? — шепчет Нора, обхватывая себя за плечи.
— Хватит нагнетать, — хмурится Адам, который молча наблюдал со стороны.
— Хватит болтать, — хвост Ли пушится в раздражении, она бьет им по полу. — Решайся, Кай. Время идет.
Я опускаю лоб на край дивана рядом с бедром Снежки, закрываю глаза. Мир сужается до звука ее едва слышного, прерывистого дыхания и леденящего холода, исходящего от ее тела. В голове — пустота и паника.
— Кай, давай я помогу, — предлагает Герда тихо, подходя и кладя теплую руку мне на плечо.
— Чем ты ему поможешь? — рыдает Нора. — Тебе ясно дали понять, что только он может исцелить ее! Ты только помешаешь!
— Вы все… можете уйти? — вырывается у меня, я поднимаю голову и смотрю на них, на этих людей, которые хотят помочь, но сейчас только давят. — Я хочу побыть с ней наедине. А ты, Ник… можешь идти отсюда куда подальше. Сейчас я не могу тебя видеть.
— Ник, я с тобой, — шепчет ему Нора, бросая на меня умоляющий взгляд, но я отворачиваюсь.
— Неужели ты хочешь бросить подругу и променять ее на какого-то парня? — усмехается Адам скептически, но в его тоне нет злости, только усталое раздражение.
— Обсудите это все за дверью! — вдруг слышится твердый, властный голос Герды.
Я приподнимаю голову и вижу, как она, маленькая и хрупкая, решительно выталкивает всех в прихожую. Дверь захлопывается, слышится щелчок замка. Она поворачивается ко мне, ее лицо серьезное и сосредоточено.
— Теперь только мы. И Ли. Говори, что делать.
Ли медленно подходит, ее пушистый хвост плавно скользит по полу. Она садится на рядом со мной, упираясь мордой на лапы, и смотрит на меня своими бездонными глазами.
— Твоя мать не просто исцеляла раны, — начинает она, и ее голос звучит тихо, но с такой внутренней силой, что заставляет весь мир вокруг замереть, сконцентрироваться на ее словах. — Она чувствовала самую суть жизни, ее течение, ее песню. Ты должен сделать тоже самое, но через огонь. Огонь — это не только разрушение, Кай. Это чистейшая энергия, искра самого начала. Ты должен представить его не как пламя, что жжет и губит, а как тепло, что согревает замерзший цветок, дает ему силу снова прорасти. Почувствуй ее внутренний холод. Найди его источник. И окружи своим теплом. Медленно. Осторожно. Будто оттаиваешь хрупкий лед на окне своим собственным дыханием.