Хорошо, что родственники матери Джека уехали в теплые страны и не будут докучать нам эти новогодние праздники. Единственное, что тихой, холодной тяжестью лежит на сердце — это мысль о матери. Она сейчас в своей квартире совершенно одна. Я сомневаюсь, что она вообще будет отмечать праздник, который разбросал нас по разным домам, оставив между нами тихую, невысказанную пустоту. Я хмурюсь от этой гнетущей мысли, беру в руку вилку и начинаю бесцельно перекатывать по краю тарелки одинокий горошек от оливье. Краем глаза вижу, как Джек, не в силах усидеть, подбегает к елке и с благоговением разглядывает разноцветные, хрустящие упаковки, под которыми прячутся обещания чуда.
— А какой от Деда Мороза? — спрашивает он шепотом, осторожно двигая аккуратно выставленные коробки.
— Самый большой, — подсказывает ему отец, опускаясь на корточки рядом с сыном, и его голос звучит теплее обычного.
Я опускаю вилку с тихим звоном о фарфор и встаю из-за стола. Подхожу к краю, беру в руки прохладный графин с соком. Наливаю себе в стакан, наблюдая, как янтарная жидкость плещется, и медленно отпиваю, следя за тем, как Джек с неподдельным восторгом разрывает хрустящую упаковку, которая с веселым треском разлетается во все стороны. Камила в это время начинает собирать грязные тарелки со стола, аккуратно ставя их друг на друга, и относит стопку в раковину.
— Поможешь? — спрашивает она, и в ее голосе нет давления, только спокойное ожидание.
Я молча киваю, отставляю стакан, подхожу к ней и забираю из ее рук ярко-желтые перчатки для мытья посуды.
— Лучше пусть Снежка откроет входную дверь, — неожиданно говорит отец, и в его тоне слышится загадочная, легкая улыбка.
— Зачем? — хмурится Камила, отвлекаясь от раковины, и в тот же миг вздрагивает от резкого, настойчивого звонка в дверь.
— За этим, — подмигивает мне отец, и его глаза хитро блестят.
— Пап, ты что, волшебник? — хихикает Джек, забыв на секунду про игрушку.
— Немного, — хмыкает Натаниэль, помогая маленьким пальчикам справиться с упрямой упаковкой от машинки.
Я хмурюсь, ощущая внезапный прилив любопытства, смешанного с легкой тревогой. Оставляю перчатки на краю раковины и медленно подхожу к двери. Не заглядывая в глазок, что само по себе для меня непривычно, я резко распахиваю ее и замираю, удивленно моргая. Передо мной стоит мама. В расстегнутой зимней куртке, из-под которой виднеется чья-то маленькая, белая, пушистая мордочка. Мозг не сразу соображает, что за зверушка, но когда та поворачивает голову, и мне показываются блестящие, как черные пуговки, глаза и остренький носик я непроизвольно улыбаюсь.
— Привет, дочь, — тихо произносит мама, и я вижу, как она неловко мнется на пороге, сжимая сумку в руке.
Я молча пропускаю ее в прихожую, захлопываю дверь, изолируя нас от праздничного шума, и поворачиваюсь к ней. Воздух между нами густой от невысказанного.
— Как ты? — спрашивает она, и в ее глазах читается робкая надежда.
— Потихоньку, — пожимаю плечами, стараясь казаться спокойной, и тяну руку к пушистому комочку. — Это… мне?
— Тебе, — говорит она, и осторожно, будто боясь испугать, вытаскивает из-за пазухи куртки маленького, дрожащего хорька. — Кай передал.
— Кай? — переспрашиваю я с полным непониманием, медленно беря зверька на руки.
Он дрожит мелкой дрожью, утыкается холодным носиком в мою кофту. Принюхивается, его крошечные коготки цепляются за ткань.
— Снежка, я хочу перед тобой извиниться, — говорит мама, привлекая мое внимание, и ее голос звучит непривычно тихо, без стальной нотки. — Ты для меня очень важна. Я буду меняться, как-то искать компромисс, прислушиваться к тебе. Если тебе нужно выговориться или необходима поддержка — я всегда рядом. Возможно, где-то перегнула палку, но я хотела лучшей жизни для тебя, чтобы ты добилась больших успехов и не полагалась на мужчин. Они могут бросить в самый трудный момент. В этой жизни нужно полагаться только на себя.
Я кусаю нижнюю губу до боли, слушая этот сбивчивый поток слов. Внутри все сжимается в тугой комок. С последним ее суждением я наполовину не согласна. Да, нужна какая-то базовая подушка безопасности, мало ли что. Но закрываться от мира, от людей, от возможной близости, как это делала она, — я не планирую всю жизнь. Не для этого я пытаюсь работать над собой, перешагивать через страхи. Хочу развиваться — творчески, в учебе, находить друзей, брать уроки у тех, кто уходит из моей жизни. Хочу пробовать что-то давно забытое или совершенно новое и ничего не бояться. И я верю, что у меня получится. Ведь Новый год для этого и существует — чтобы набраться смелости и сделать то, на что раньше не хватало духу. Самое время сделать хоть шаг.