— С Новым годом, молодой человек! — говорит она сбившимся, веселым голосом.
— С Новым счастьем, — отвечаю я, натягивая вежливую, короткую улыбку.
Они переглядываются, хихикают и, довольные, поворачивают за угол. Я качаю головой, тихо хмыкая. У кого-то праздник удался на славу. В последний раз бросаю взгляд на тяжелую дверь подъезда, мысленно желая всем внутри тепла. Развернувшись, медленно иду вдоль улицы. Где-то за домами громыхают салюты, разноцветные вспышки озаряют стены. Люди проходят мимо с дымящимися бенгальскими огнями, их смех разносится в морозном воздухе. Прячу закоченевшие руки глубоко в карманы куртки. Пусть у Снежки будет хороший праздник в кругу семьи. Она этого заслужила. А я пойду в пустую, тихую квартиру и лягу спать, прижавшись к теплому комочку Ли.
Делаю уже не первый неспешный шаг по направлению к своей улице, как вдруг чувствую легкий, но отчетливый удар снежка в спину, чуть ниже лопатки. Оборачиваюсь, уже готовый увидеть шалившего ребенка, но застываю на месте. Это Снежка. Ее бледно-голубые, как утренний лед, волосы растрепались от ветра и усыпаны тающими хлопьями. Темная куртка расстегнута, из-под нее видна домашняя кофта, а на ногах — легкие кроссовки, совсем не для этого снега. Она стоит в паре шагов от меня, и ее лицо озарено такой широкой, сияющей улыбкой, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.
— Может, зайдешь? — спрашивает она, и ее голос звучит чуть хрипло от мороза. — Или тебя Герда дома ждет?
— Она у подруги, — отвечаю я, пожимая плечами, стараясь казаться спокойным, хотя сердце уже колотится как сумасшедшее. — А отец с коллегами решил отмечать.
Снежка делает несколько шагов ко мне, снег хрустит под ее тонкой подошвой. Она подходит так близко, что чувствуется ее духи, и кладет ледяные руки мне на шею, под воротник куртки. Я невольно вздрагиваю от прикосновения, но тут же приобнимаю ее за талию.
— Получается, ты свободен, — заговорщицки хмыкает она, проводя пальцем по моей оголенной шее, отчего по спине пробегают мурашки.
— Для тебя — всегда, — говорю я, но сам отвожу взгляд, борясь с внезапно нахлынувшей робостью. — Но я думал, ты хочешь провести новогоднюю ночь с родителями и братом.
— Кай, — тихо говорит она, привставая на носочки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Ее дыхание, белое облачко пара, смешивается с моим. — Ты тоже часть моей семьи.
— А не рано нам об этом думать? — хмыкаю я, пытаясь сбросить напряжение шуткой, но тут же замечаю, как ее глаза сужаются, а в них вспыхивает недовольная искра.
Она резко отдергивает руки и разворачивается, чтобы уйти обратно к дому. Инстинктивно я хватаю ее за кисть, не давая уйти. Она пытается вырваться, но я мягко, но настойчиво разворачиваю ее к себе, заставляя встретиться взглядом.
— Снежка, — говорю я серьезно, глядя прямо в ее голубые, теперь испуганно-сердитые глаза. — Я люблю тебя. Сильно. И я хочу провести эту… эту сказочную ночь с тобой. И не только ее. Я хочу разделить с тобой свою жизнь.
— Дурак ты, Фей, — выдыхает она, и голос ее дрожит. Она несильно по-детски бьет меня кулачком в грудь, но в этом жесте нет злости, только сдавленное облегчение.
— Зато твой, — хмыкаю я, чувствуя, как камень с души наконец катится прочь. Наклоняюсь и оставляю быстрый, согревающий поцелуй у ее холодного виска.
— Конечно, мой, — фыркает она, но уже смягченно. — Ты от меня никуда не денешься. Хотя и планировал сбежать.
— И не пытался, — шепчу я, снова наклоняясь к ее лицу.
Наши губы почти соприкасаются, я чувствую ее прерывистое дыхание, но не целую, выдерживая паузу, полную ожидания.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что никуда не денусь от тебя. Даже если бы попытался.
Снежик тихо хихикает, и этот звук смывает последние остатки напряжения. Она ловко выкручивает свои пальцы из моей хватки, но только для того, чтобы снова переплести их с моими, уже крепко и уверенно. И тянет меня за собой к подъезду. Я покорно иду следом.