— Мало ли, ты упадешь в квартире, — говорю я, и в моем голосе проскальзывает неподдельное беспокойство. — И ударишься головой или виском.
Снежка улыбается, и эта улыбка — внезапная, ясная — на мгновение заставляет меня забыть о пронизывающем холоде.
— Не переживай ты так, — говорит она, запрокидывая голову и подставляя лицо падающим снежинкам.
Ее пальцы вплетаются в пряди пепельных волос, отбрасывая с них снег.
— Не думал, что кому-то может так нравиться зима, — хмыкаю я, невольно повторяя ее движение и тоже смотрю в темное, заснеженное небо.
— Я обожаю это время года, — ее голос звучит почти мечтательно. — И если ты не заметил, мой дар... он тесно связан с зимой. Если захочу, зима будет круглый год.
— Не надо, — фальшиво умоляю я. — Такой пытки я не выдержу.
И в тот же миг в мою грудь врезается рыхлый снежок. Я с преувеличенным недовольством смотрю на Снежку, которая уже присела на корточки и с хитрой улыбкой лепит следующий. Я опережаю ее, набирая пригоршню снега с ближайшего сугроба и запуская ей едва ли не в лицо. Она фыркает, отряхивается, и в ответ швыряет в меня еще один, более аккуратно слепленный снаряд. Внезапно я решаюсь на отчаянный шаг.
Делаю вид, что поскальзываюсь, и падаю рядом с ней, но в последний момент перекатываюсь и легким движением подталкиваю ее в пушистый сугроб. Она падает с тихим возгласом, поднимая фонтан искрящегося снега.
— Кай! — восклицает она, но в ее глазах больше смеха, чем гнева.
Я тут же протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться.
— Прости, не удержался, — говорю я, но едва ее пальцы смыкаются вокруг моей ладони, она резко тянет меня вниз, к себе.
Я не ожидал этого, и вот мы оба лежим в сугробе, смеясь, пока снег медленно покрывает нас. Наши взгляды встречаются, и я замечаю, как ее глаза снова становятся ярче, почти сияют в зимней тьме. Она отводит взгляд первой, отряхиваясь и пытаясь встать.
— Мне пора, — вдруг шепчет она.
— Я понял, — так же тихо отвечаю я, поднимаясь во весь рост и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться.
Она встает, сметает со своей короткой юбки комья снега и поднимает из сугроба свою сумку.
— Спасибо, что проводил, — говорит она, и в ее улыбке наконец появляется что-то похожее на искреннюю теплоту.
— Я рад, что тебе стало лучше, — говорю я, и моя рука сама тянется к ее лицу, чтобы неосознанно убрать выбившуюся прядь волос с ее лба. Мои пальцы на мгновение касаются ее кожи, и она не отстраняется.
— До свидания, Кай, — говорит она, и ее брови чуть сдвигаются, прежде чем она разворачивается к подъезду.
— Еще увидимся, Снежка, — бросаю я ей вслед, и эти слова заставляют ее застыть на месте и медленно обернуться.
— Только не говори, что собираешься сюда приходить, — говорит она настороженно, нервно теребя ручку своей сумки.
— Нет, — успокаиваю я ее. — Но я чувствую, что судьба сведет нас снова.
— А я в судьбу не верю, — отвечает она с той самой загадочной улыбкой, что была у нее раньше, и, наконец, поворачивается, чтобы уйти, помахав мне на прощание через плечо.
— Ну и зря, — тихо хмыкаю я себе под нос, провожая взглядом ее фигуру, пока она не растворяется в темном проеме подъезда.
Стою еще несколько минут, чувствуя, как снег медленно покрывает мои плечи, прежде чем самому повернуть и уйти.
***
Снежка
Двери лифта с грохотом захлопываются, отрезая меня от остального мира. Я откидываюсь на холодную стену кабинки, запрокидывая голову. Сердце бешено колотится где-то в горле.
— Что я творю? — шепчу я, сжимая виски пальцами. — Совсем головой поехала? У меня есть молодой человек, а я с первым попавшимся... в снегу валяюсь...
Я с силой провожу ладонями по лицу, словно пытаясь стереть его образ — эту навязчивую улыбку, смеющиеся глаза. Что вообще заставило меня подпустить его так близко? Я, которая всегда держит дистанцию с незнакомцами, будто они окружены невидимым колючим барьером.
— А если... если у него дар? — вслух строю догадки, нервно теребя прядь волос. — С помощью которого он загипнотизировал меня?
Мои глаза широко раскрываются от внезапной догадки. Я лихорадочно стягиваю куртку, сминаю ее в руках и начинаю судорожно осматривать собственные руки, переворачивая их, вглядываясь в каждую родинку, каждую прожилку. Ищу следы, метки, хоть что-то... Но кожа чиста.