— Что еще?
— Разговор есть, — его спокойный тон раздражает.
Я замедляю шаг и поворачиваю голову, невольно встретившись с его взглядом. Его светло-зеленые глаза, обычно насмешливые, сейчас серьезные.
— Окей. Только не долго, — бурчу я, уже жалея о своей уступчивости.
Адам в ответ легонько толкает меня плечом, проходя мимо, и направляется к широкому подоконнику. Я раздраженно фыркаю и плетусь следом. Развернувшись запрыгиваю на подоконник, так что горшок с декоративным кактусом едва не летит на пол. Я машинально поправляю его, с силой провожу рукой по своим коротким волосам, сбивая и без того неаккуратную прическу, и затем смотрю на Адама недовольным, испытующим взглядом.
Мы дружим с Адамом Миллером с песочницы. Он на год старше и в последнее время все чаще пытается меня поучать, примеряя роль взрослого и опытного наставника. Его вечные нравоучения действуют мне на нервы. Не говоря ни слова, я закидываю ногу на ногу, демонстративно покачивая свободной стопой.
— Ну, и о чем ты так экстренно хочешь поговорить? — тяну я, нарочито громко и преувеличенно зевая.
— Не ерничай, — строго говорит Адам, легонько шлепнув меня по колену. — Тебе нужно извиниться перед девушкой.
Я лишь хмыкаю и отвожу взгляд в сторону, делая вид, что мне скучно.
— Она новенькая. Я еще даже не знаю, в какой группе она будет... — начинаю я оправдываться, но Адам резким движением руки, как ножом, разрезает воздух, заставляя меня замолчать.
— Я про Вьюгину.
— А с каких это пор тебя начали волновать наши с ней отношения? — я резко выпрямляюсь, мое показное спокойствие испаряется.
— То есть, по-твоему, это нормально, что пацаны смеялись над твоей девушкой? — Адам скрещивает руки на груди, его поза становится закрытой и осуждающей.
— Она сама ерунду ляпнула, — я пожимаю плечами и откидываюсь спиной на прохладное стекло окна, пытаясь сохранить маску безразличия.
— Ты унизил ее, — его голос становится тише, но от этого еще тверже.
— Говорит мне тот, кто каждую неделю девушек меняет, — я горько усмехаюсь.
В ответ Адам лишь сужает глаза, и его взгляд стал по-настоящему грозным.
— Если ты не заметил, то мы с Дилей уже год вместе, — произносит он сухо, отчеканивая каждое слово.
— А ты уверен, что она сейчас не прыгает у другого на коленках? — язвительно хмыкаю я.
Кулаки Адама инстинктивно сжимаются. Я вижу, как дрожит его подбородок, но продолжаю смотреть на него с вызовом, с насмешливым и скучающим видом.
— Неужели ты врежешь мне из-за какой-то девчонки? — я спрыгиваю с подоконника, вставая прямо перед ним. — Задумайся, Адам. Друзья — это навсегда. А все эти бабы... они не постоянны.
— Ты не прав, — сквозь зубы цедит он.
— Опыт подсказывает обратное, — я снова хмыкаю, поворачиваясь к нему боком.
— Нормальные пацаны никогда не будут выяснять отношения с девушкой при друзьях.
— Я отвел ее в сторону! Или ты уже совсем долбишься в глаза? — мой голос срывается на крик.
— Ты ее слишком грубо увел, — Адам делает шаг ко мне, пытаясь донести свою мысль. — Снежка не заслуживает такого.
— Да плевать я на нее хотел! — вырывается у меня, сметая все барьеры. — Она и так мне уже надоела! Не знаю, почему еще путается под ногами!
И тут же в челюсть мне приходится его кулак. Удар резкий и точный. Я отшатываюсь, почувствовав на языке привкус железа. Медленно подношу пальцы к губе и стераю каплю крови.
— Решил кулаками размахивать, Миллер? — я сиплю, стараясь скрыть боль. — А что, не даром? Или твоя вода бесполезна?
— Я оболью тебя с ног до головы, а Снежка с удовольствием превратит тебя в кусок льда, — он встряхивает кисть руки. — Потом будешь стоять и обтекать.
— Пошел ты, — бросаю я ему и резко разворачиваюсь, направляясь к лестнице.
— Если ты не извинишься перед ней, — кричит он мне вслед, и его голос срывается, — я сам ей все расскажу!
— Делай что хочешь! — я уже поднимаюсь по ступенькам, сплевывая на пол алую кровь.
***
Снежка
— Вот он козел! — выдыхает Нора, яростно вышагивая по тесной комнате, словно раненый тигр в клетке.