Ее каблуки отбивают нервную дробь по плитке.
— А вообще я так и знала, что рано или поздно он покажет свое истинное лицо. Хоккеисты они все такие — думают только о себе и своей стае.
Я сижу на подоконнике, прислонившись лбом к прохладному стеклу. В руках я верчу тюбик с тональным кремом.
— При чем тут хоккеисты? — наконец отзываюсь я, цокаю языком от досады. — Если Камиль оказался эгоистической тварью, это не значит, что все такие. Просто мне не повезло.
Спрыгиваю с подоконника и дохожу до зеркала. Я глубоко вздыхаю, откидываю волосы назад и решительно беру с раковины ватную палочку. Аккуратными, почти хирургическими движениями я поправляю потекшую от слез тушь, глядя в зеркало.
— Расстанься с ним, — мягко говорит Нора, подходит сзади и обнимает меня. Ее подбородок упирается мне в плечо. — Ты достойна большего. Тем более, тебе судьба другого уже подкинула.
— Черт, и ты про эту «судьбу»? — морщусь я, отодвигаясь и принимаясь подкрашивать губы алой помадой. Цвет вызывающий, почти воинственный.
— Ну, а почему бы и нет? — хмыкает Нора, прислонившись к косяку и скрещивает руки на груди. — Камиль еще будет локти кусать, когда поймет, какую красотку потерял. И ради чего? Ради тупого самоутверждения перед своими корешами.
Я пожимаю плечами, с силой защелкивая помаду. Звук щелчка звучит как точка в одном предложении и начало другого.
— Я его даже видеть не хочу, — заявляю я, сметая с раковины всю свою косметику в сумку резкими, отрывистыми движениями.
— Ну и правильно! — радуется Нора, хлопая в ладоши. — Возьми и по сообщению расстанься. Коротко и ясно: «Все кончено, козел».
Я поворачиваюсь к ней, и на моем лице расцветает медленная, заговорщицкая улыбка, от которой в помещении будто становится прохладнее.
— Хочу чтобы он страдал, — шепчу я, глядя в глаза подруги. — Хоть немного. Хоть капельку.
— Только не заморозь ему ничего важное, — фыркает Нора, но в ее глазах читается одобрение. — А то проблемы будут.
— Постараюсь, — делаю я небрежный жест плечом, беря сумку и открываю дверь. В коридоре пахнет едой из столовой и свежей краской.
— Пойдем. Психологию я прогуливать не собираюсь. Мне как раз нужно вспомнить кое-что о мотивации и манипуляции.
***
Аудитория по психологии встречает нас гулом голосов и шуршанием страниц. Мы с Норой протискиваемся на свои места в конце ряда как раз в тот момент, когда профессор Дерек поднимается из-за своего стола.
— Как я и обещал на прошлой паре, — его голос, бархатный и властный, заставляет аудиторию замолчать, — сейчас у нас будет тест по адаптации новых сотрудников в коллективе. Фил, раздай листочки.
Стройный парень с фиолетовой прядью в волосах принялся обходить ряды, вкладывая на парты белые, пугающе листы.
— Я не готовилась! — панически шепчет Нора, судорожно листая конспекты, исписанные ее же неразборчивым почерком. — Я ничего не помню! Теория конфликта, стадии... все вылетело из головы!
— Расслабься, я тебе помогу, — успокаиваю я ее, принимая от Фила свой экземпляр.
Мои пальцы скользят по гладкой бумаге. Задание состоит из двух открытых вопросов и кейса с анализом гипотетической ситуации в офисе.
— Вроде не так сложно, — бормочет Фил, проходя мимо и бросая на Нору сочувствующий взгляд.
— Все тетради и конспекты закрываем, а лучше убираем в сумки, — командует профессор Дерек, обводя аудиторию пронзительным взглядом. — Подписываем работу. На выполнение — двадцать минут.
В аудитории воцаряется тишина, нарушаемая лишь скрипом ручек и нервным постукиванием ног под столами. Нора сжимает ручку беспомощно смотря на листок.
Я же делаю глубокий вдох, откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза на секунду, отгоняя прочь образ Камиля.
«Сосредоточься. Это просто тест».
Открывая глаза, я четким, разборчивым почерком вывожу в углу свою фамилию. Первый вопрос касается стадий адаптации. Я начинаю писать, выводя буквы ровно и спокойно, чувствуя, как знакомые термины и формулировки сами всплывают в памяти.
Моя ручка плавно скользит по бумаге, заполняя строчки. Я украдкой смотрю на Нору.
Она сидит, сгорбившись, и нервно кусает кончик ручки, на ее листе красуется лишь одно предложение. Я наклоняюсь к ней, прикрывая рот ладонью.