— Я помню, — резко огрызается он.
— Кай Фей, если я от вас еще раз услышу подобный тон, мы встретимся в деканате.
— Я просто не понимаю, когда для преподавателей стала нормой ставить студентов «на место», — Фей демонстративно показывает в воздухе кавычки пальцами.
— Молодой человек, либо вы присаживаетесь на свое место, либо мы сейчас же идем в деканат, и Вьюгина пойдет следом, — ее голос становится тише.
Я кусаю нижнюю губу до боли и опускаю глаза, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.
— Она тут ни при чем, — отрезает Кай, его голос дрожит от напряжения. — Если у вас есть конкретные вопросы ко мне, зачем впутывать Снежку?
— Она ведь староста, — язвительно говорит Элеонора Викторовна. — Будет отвечать за свою группу.
— Не обязательно, — хмыкает Кай, его пальцы сжимаются в кулаки. — Я и сам готов ответить за свои поступки. Я пройду?
— Проходите, — брезгливо бросает она, махнув рукой. — А вы, Вьюгина, выходите к доске. Посмотрим, как вы блистаете знаниями.
Кай, уже проходя половину пути к свободному месту, резко останавливает. Я вижу, как его скулы напрягаются, а пальцы с силой впиваются в лямку рюкзака. Быстро подхожу к нему.
— Меня не нужно каждый раз спасать, — шепчу я ему так, чтобы слышал только он, кладя руку ему на предплечье.
— Когда я вижу несправедливость, мне трудно сдержаться, — он горько усмехается, но его плечи немного опускаются.
— Кай, все нормально. Я учила, — говорю я уже громче, умоляюще глядя на него и слегка подталкиваю к ряду с партами.
— Свои проблемы решайте за пределами аудитории, — стучит Элеонора Викторовна красной ручкой по столешнице, ее нетерпение достигает предела. — Вьюгина, не тяните время.
***
— Наконец-то эта долгая пара по рекламе закончилась, — ворчит Нора, с облегчением взмахивая руками и принимаясь завязывать вокруг шеи длинный шерстяной шарф, концы которого бестолково болтаются.
— Да. А впереди целых два выходных, — улыбаюсь я, потягиваясь и снимая с крючка свою объемную куртку, в которую тут же ныряю, чувствуя, как холодная подкладка приятно холодит разгоряченную кожу.
— Я до последнего думала, что Кай в первый же день окажется в деканате и будет писать объяснительную, — шепчет Нора, прикрывая ладонью рот и украдкой провожая взглядом Фей, который, уже одетый, решительно направляется к турникету.
— Зачем он вообще влез в этот конфликт? — вздыхаю я, наклоняясь, чтобы подхватить с подоконника свою сумку.
— Элеонорка тебя в первый же день невзлюбила, — констатирует Нора, застегивая на все пуговицы свое пальто и поднимает воротник.
— И не понятно почему, — бормочу я себе под нос, поправляя ремень сумки.
— Не знаю, но Кай поступил правильно. То слушали бы пол пары тираду о том, как нельзя вести себя на ее парах, — Нора складывает пальцы в виде пистолета и с театральным вздохом прислоняет их к виску, закатывая глаза.
— И то верно, — соглашаюсь я, уже подходя к турникету и выуживая из кармана джинсов пластиковую карточку.
Пропускной механизм щелкает, и я прохожу вперед. Нора догоняет меня легким бегом, и мы вместе выходим на улицу. Я сразу же задираю голову и глубоко вдыхаю полной грудью морозный воздух, на мгновение прикрывая глаза от слепящей белизны снега. Вдруг краем глаза я замечаю на крыльце, слишком знакомую компанию во главе Камиля. Рука сама тянется к Норе, я хватаю ее за рукав и резко тяну в сторону, подальше от них.
— Ой кто вышел, — раздается тот самый голос, сладкий и ядовитый одновременно. Камиль лениво прислоняется плечом к колонне, скрестив руки на груди. — Вьюшка, а попрощаться не хочешь?
— Не называй меня больше так, — бросаю я через плечо, лишь слегка повернув к нему голову, и пытаюсь продолжить путь, но Нора замирает на месте.
— Ах, да, это теперь по части Огонька, — хмыкает он, делая пару неспешных шагов в нашу сторону, и его ботинки громко хрустят по утоптанному снегу.
— Кам, она тебя променяла на новенького? — кто-то из “Молний” громко смеется, и смех этот режет слух.
— Ага. Пригрел на груди змеюку, парни, — говорит он, не отрывая пристального, колючего взгляда от меня.