Но едва я делаю шаг к шкафу, как телефон на столе вибрирует. Возвращаюсь, беру его. Кай Лопес. Закатываю глаза и открываю чат.
Кай Лопес: Снежка, когда ты в няньки успела записаться?
Пальцы быстро стучат по экрану.
Снежка Вьюгина: Денежку как-то нужно зарабатывать.
Кай Лопес: Только не забудь уроки сделать.
Я тяжело вздыхаю, представляя его ухмылку.
Снежка Вьюгина: Не переживай. Если что, у тебя спишу.
Кай Лопес: А кто сказал, что я вообще собираюсь делать домашку?
Мои пальцы сжимают телефон.
Снежка Вьюгина:Кай!
Кай Лопес: Понял, понял. Мало ли ты через экран умеешь морозить. Сделаю.
Не могу сдержать улыбку, отправляю ему довольный стикер с котиком и быстрым движением большого пальца выключаю звук уведомлений. Поднимаю глаза на Джека.
Он свернулся калачиком на моей подушке, крепко обняв кролика, его светлые волосы растрепались по наволочке. Его ровное дыхание свидетельствует о глубоком сне. Я медленно подхожу, поправляю сбившееся одеяло и накрываю его, тщательно подоткнув края. Беру телефон, ставлю его на зарядку у изголовья и еще секунду стою, глядя на спящего брата, на это маленькое, хрупкое подобие отца, прежде чем приняться, наконец, за свой рюкзак.
***
Кай
Устраиваюсь в гостиной на диване, вжимаясь в угол и закидываю ноги на мягкий подлокотник. Беру тетрадь по рекламе, переплет изрядно потрепан. Пробегаю глазами по конспекту, ровным строчкам определений, и не могу сдержать зевок, широкий и беззвучный.
«Какая же скукотища», — мысленно говорю я.
Лучше бы дали задание разработать рекламный пост в соцсети или сделать сайт. Вот это была бы клевая, живая задача. С силой откидываю тетрадь на журнальный стол, так что она скользит и едва не падает на пол. Рука сама тянется к телефону. Захожу в VK, пролистываю пару сообщений в чате группы.
Эльф Реми скинул домашку на неделю. Я машинально захожу на его профиль, читаю посты. Обычные мотивационные цитаты в духе «Верь в себя, и всё получится!», от которых слегка подташнивает. И одно фото. Открываю его. На снимке он сидит в кафе с ноутбуком, подпирая голову рукой с таким видом, будто решает судьбы вселенной. Его светлые волосы аккуратно зачесаны, а зеленые глаза сосредоточенно смотрят на экран.
— Позер, — фыркаю я и, закатив глаза, сворачиваю его профиль.
В ленте всплывает новый пост Снежки. Первое фото — вид на заснеженную дорогу из машины, снято через лобовое стекло. Скучновато. А вот вторая фотка...
Я сразу же прикладываю пальцы к экрану, увеличивая изображение. Это селфи. Кадр крупный, снято так, будто она подмигивает тому, кто находится прямо перед ней. Ее волосы — пепельное облако, обрамляющее лицо, но у самых висков выбиваются две тонкие, почти флуоресцентные линии цвета бледного льда. Они резко контрастируют с общей массой волос, будто тайные, скрытые токи энергии. Глаза, такие же светлые и холодные, как эти линии на висках, смотрят прямо в объектив, в них смешинка и вызов. Но больше всего я задерживаюсь на ее губах. Они не припухшие от укуса и не подчеркнуты яркой помадой — они четко очерчены, естественного фиолетового цвета, и изогнуты в полуулыбке, которая кажется одновременно и приглашающей, и знающей что-то, чего не знаю я. Снежка будто вот-вот что-то скажет, и от этого становится не по себе и любопытно одновременно.
— Ты похож на сталкера, который высматривает очередную жертву, — раздается голос Герды с порога.
Я вздрагиваю и резко опускаю телефон на грудь, будто пойманный на горячем. Поднимаю на нее глаза, щурясь от света.
— Просто глянул новые фото, — бурчу, стараясь говорить максимально невозмутимо.
Но Герда уже подходит ближе, хитрая ухмылка не сходит с ее лица. Она обходит диван и плюхается рядом, намеренно толкая меня плечом.
— Да не «просто», — говорит она. — Я тебя из кухни пять минут наблюдаю. Ты так в экран впился. Уже щеки покраснели. Небось, не фотку, а всю ее душу пытаешься прочитать?
— Отстань, — огрызаюсь я, чувствуя, как жар действительно разливается по лицу. — Я просто пытаюсь вспомнить, где я видел Снежку раньше.
— Ага, как же, — подмигивает она, подтягивая ноги к себе на диван. — Классическое «где-то я тебя видел». Самый надежный способ узнать девушку. — Герда копирует мой задумчивый тон, и у меня чешутся руки швырнуть в нее подушку.