Отодвигаю стул и ставлю кружку на стол. Сажусь и провожу пальцем по ручке чашки.
Бабушка кивает, будто так и должно быть, подходит к плите, чтобы подлить себе в кружку кипятку из старого эмалированного чайника, и присаживается рядом со мной. Ее морщинистые, исчерченные жизнью руки бережно обхватывают горячую кружку.
— Бессонница — она редко без причины приходит, внучка, — говорит она, глядя на меня своими пронзительными, все видящими глазами. — Сердце ноет? Или душа места не находит?
Я вздыхаю. От бабушки бесполезно что-то скрывать. Она всегда чувствует правду, как чувствует приближение снежной бури. В этом и заключается часть ее дара.
— И то, и другое, наверное, — признаюсь. — Я… я познакомилась с одним парнем. Каем. И он… он другой. Я не могу объяснить. С Камилем все было понятно, я знала каждую его следующую мысль. А этот… Фей как ветер. Непредсказуемый. И я, которая всегда все контролирует, почему-то не хочу контролировать это. Не хочу выстраивать стены. Душа хочет ему доверять, а сердце — открыться, хотя прошло так мало времени. Это же безумие, да?
Бабушка внимательно выслушивает, не перебивая. Ее взгляд смягчается, и в уголках глаз собираются лучики добрых морщинок.
— Безумие? — тихо повторяет она. — Нет, Снежок мой. Это не безумие. Это твоя душа наконец-то нашла того, с кем она связана.
Я смотрю на нее, не понимая.
— Связана? Как?
Бабушка отхлебывает чаю и устремляет взгляд в темное окно, словно вглядываясь вглубь времен.
— Я тебе одну старую легенду расскажу. О ней моя бабушка мне в детстве рассказывала. Жила-была принцесса. И был у нее редкий и могущественный дар — дар льда и зимы. Она могла одним дыханием заморозить реку и выткать из инея кружева прекраснее любых шелков. И был у нее наложен обет — найти себе в супруги принца с даром не менее сильным и знатным. Искала она, искала, но душа ее молчала. А однажды, отправившись на охоту, она заблудилась в глухом лесу и наткнулась на простого рыцаря-странника. Дар у него был самый обычный, земной — он понимал язык зверей и птиц. Никакой не королевской крови. Но едва их взгляды встретились, что-то в них щелкнуло, словно два ключика, подошедшие к одному замку.
Бабушка делает паузу, давая мне прочувствовать ее слова.
— И что же? — тихо спрашиваю я, завороженная.
— Они заговорили, и принцесса поняла, что он видит в ней. Не принцессу с редким даром, а просто — девушку. Ее смех, ее страхи, ее душу. Их дары были разными, но души — словно две половинки одного целого. Они были предназначены друг для друга самой судьбой. Их связь была не в силе дара, а в его отголоске. Его земная теплота согревала ее ледяное сердце, не растапливая его, а делая биение живым и настоящим. А ее холод успокаивал его пылкую натуру, давая ему мудрость и терпение. Они дополняли друг друга, как день и ночь, как зима и лето. Она поворачивается ко мне, и ее взгляд становится глубоким и полным тепла.
— Вот и ты, Снежка, нашла своего «рыцаря». Человека, чья душа отзывается на твою. Неважно, какой у него дар или сколько времени прошло. Важно это щелкающее чувство узнавания. Ты всю жизнь ходила в ледяных доспехах, потому что так было безопасно. А этот мальчик… он подошел к тебе с таким ключиком, который идеально вписывается к замку твоего сердца. И оно открылось, испуганное и счастливое.
— А с дедушкой… у тебя тоже так было? — робко спрашиваю я.
Лицо бабушки озаряется такой теплой улыбкой, от которой по всей кухне будто становится светлее.
— Было, родная. Как сейчас помню. Пришел он к нам в дом с отцом по делу, весь такой нескладный, застенчивый. Поздоровался, снял шапку. И я, глянув ему в глаза, уронила ложку на пол. А сердце застучало так, будто хотело выпрыгнуть и побежать к нему. Я ничего о нем не знала. Но душа моя кричала: «Он! Это он!». И я ей поверила. И ни разу не пожалела. Мы были разными, как огонь и лед, но именно вместе мы и стали целыми.
Она протягивает свою теплую, сухую руку и накрывает ею мою холодную ладонь.
— Не бойся этого чувства, внучка. Это не опасность. Это — дар. Больший, чем любой магический. Дар найти свою родную душу. Доверься ему. Доверься себе.
Я смотрю на нее, а потом снова в окно, на заснеженный, спящий огород. И странное смятение в груди понемногу утихает, сменяясь тихим, глубоким, как этот зимний вечер, пониманием. Может быть, бабушка права. Может быть, это и есть та самая, настоящая магия.